Dragon Age: A Story Being Told

Объявление

Добро пожаловать

Приветствуем Вас на проекте Dragon Age: A Story Being Told! Наши приключения разворачиваются в 9:42 Века Дракона, после победы над Корифеем. Для нас важно сохранить атмосферу мира Dragon Age и мы очень внимательны к Кодексу, который ей сопутствует. Несмотря на это, здесь мы создаем собственную историю и приглашаем Вас присоединиться.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir
Приветсвие
Навигация
Администрация
Новости
Нужные
Доска почета
Новости

15/01/2016 – Объявление о внесении изменений в правила форума.

15/01/2016 – Срочно разыскивается игрок на роль Флоры Хариманн для участия в запущенной сюжетной ветке.

10/01/2017Перекличка до 20.01!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Жизнь несправедлива


Жизнь несправедлива

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://i87.fastpic.ru/big/2016/1224/7a/d30496dfbb9e707989f27026a748c77a.png

ЖИЗНЬ НЕСПРАВЕДЛИВА

Действующие лица:
Elron Trevelyan, Ellenwen.

Время действия:
9:32, 21-ый день месяца дракконис.

Место действия:
Оствик, поместье Тревельянов.

«Я не очень разбираюсь в жизни, но я не выношу несправедливости.
Я реагирую, как могу, как умею, не очень задумываясь над тем, что будет завтра.
Завтра будет другой день, другое место, другие люди.
Когда-нибудь потом я пойму, что есть другие способы реагирования, но пока я этого не знаю»

Отредактировано Ellenwen (2016-12-24 01:30:22)

0

2

Внешний вид

ЛИЦО НАГЛЯДНО
Двадцатиоднолетний Элрон еще не успел обзавестись своей примечательной щетиной, а потому щеголяет с редкой растительностью в районе подбородка. Из-за этого его по-настоящему царские брови выделяются достаточно прилично. Но все лицо кажется моложе, свежее и милее, если можно так выразится. Сам он, по традиции, носит кожаный темно-коричневый плащ, зеленый жилет и белую рубаху. Его талия еще не обзавелась поясом для оружия, но на бедре все так же висит ремень для ножа.
С собой: нож, зашкаливающее ЧСВ и мечты о бороде.

Сегодня настроение молодого наследника подвело с раннего утра. Ему казалось, что весь мир, в лице, прислуги настроен против него. То одна молодая служанка разбила тарелки, что подносила к завтраку, то другая, уже в возрасте, умудрилась нагадить в комнате, в которой убиралась. Элрон был еще в том возрасте, когда слуги казались ему тем еще сбродом, поэтому он брезгливо косился на них всякий раз, когда они появлялись в поле его зрения. Пока в его голове твердо устоялось одно: есть властители, а есть их челядь, и последняя, увы, не получала ни капли уважения от самодовольного дворянина. Головы, чтобы не переходить на личности, ему хватало, однако всякий раз парень был близок к тому, чтобы послать незатейливых работников куда подальше, желательно, в края голодные.
В кругу той самой "челяди" Старшего сына Тревельнов тоже откровенно не жаловали. Во-первых, молодой человек был невероятно вспыльчивый, и ругался из-за любой мелочи, хотя в рядах слуг находились и те, кто жаловался на него в ситуациях, когда тот, по большому, счету был прав. Были несколько женщин, которые работали спустя рукава, умудрялись даже подворовывать, а вечером с видом невероятно обиженных персон рассказывали всем, какие хозяева ужасные люди. Причем в поле их критики попадал не только высокомерный Эл, но и все остальные, хотя, кроме него, все семейство было весьма добрым и приятным. Во-вторых, что уж греха таить, он клал глаз на некоторых молодых служанок, но не в том плане, в которым можно было бы подумать. Скорее, ему нравилось выводить их из себя, или же давать какие-то ложные надежды. Тогда некоторые девушки начинали думать, что  им что-то светит, стараться изо всех сил угодить "кавалеру", а тот через несколько дней холодно отшивал их. В-третьих, старичков Элрон успел достать, когда был ребенком, потому что подростком он был еще невыносимее. Избалованность в сумме с высокомерностью позволяли ему творить все, что только захочется. Словом, его откровенно не любили, хотя натягивать рядовые улыбки и мило обходиться с ним приходилось всем. Слуги понимали, что когда-то главой дома станет он, и их дальнейшая судьба была в руках чванливого юноши.
Но даже при таком раскладе находились те, кто откровенно заявлял о своих правах. Была одна женщина лет тридцати, кухарка, которая критиковала парня в глаза и за глаза, вечно указывала ему на его место и вела себя более чем храбро. Ей его желчные выходки были ровно по боку, но вот её детям иногда от него доставалось. Не в физическом плане, конечно, потому что, благо, до рукоприкладства Тревельян не успел опуститься. старшая дочь кухарки, девочка умная и очень скромная, часто помогала всем во всем, и каждый раз в своих домашних делах натыкалась на него. Эл цеплялся к ней, критиковал, а порой и вскользь упоминал, что еще один прокол с её стороны, и вся их семья окажется на улице. Тогда девчушка бросалась в слезы, бежала к матери, та начинала больше сопротивляться его гнету, а тот еще больше давить на слуг. Такой вот получался замкнутый круг, который было невозможно прекратить.

Вот и сегодня дочь кухарки попалась под горячую руку Элрона, у которого все не задалось, как говорилось, с самого утра. Кто-то попросил её подмести пол в кабинете нашего наследника, а та, хоть и жутко боялась этого места и её владельца, согласилась, потому что была просто не приучена отказывать в помощи. Она была еще мала, поэтому через некоторое время устала убираться и присела на одно высокое и очень мягкое кресло с книгой, которая первая попалась на её глаза. Девочка почти не умела читать, но ей доставляло удовольствие листать чьи-то труды, делая вид, что она уже совсем взрослая и ученая дама. Повезло, когда в книге попадались рисунки, и тогда она долго разглядывала страницу, вглядываясь в каждую черточку. Именно в таком положении её и застал Эл.
Даже из некоторой части коридора было слышно, как сильно тот негодовал. Благо, он не перешел на крик, но его голос принял некие угрожающие и злые нотки, причем настолько злые, что глаза провинившейся округлились, аки блюдца, на них проступили слезы, и сама она приняла вид такой жалкий, что это бесило парня еще больше.
- И это ведь не первый раз. Кто тебе давал право трогать наши вещи, причем такие, что стоят в сто раз больше, чем мы вам платим? Что ты молчишь? Какого черта ты делаешь тут?- он грубо выхватил свою невероятно ученую книгу из её дрожащих рук и пригвоздил её к столу с большим шумом, ибо та была тяжелая. Девочка же опустила руки и изо всех сил сжала фартук, не в силах даже опустить глаза в пол. На её лице было выражение отчаянного ужаса и жуткой грусти, потому что каждый раз ей представлялось, что её семьи и правда выкинут из дома на улицу,- Что, по-твоему, вся твоя семья должна страдать от голода и холода потому, что ты не можешь запомнить, что здесь делать нельзя? Ты можешь хоть все вещи моего отца облапать, но неужели так сложно запомнить, что здесь никто не будет мило ухмыляться твоим шалостям? Или ты вообще сюда пришла, чтобы что-то присвоить себе,- на этой фразе дочь кухарки яростно замотала головой, разбрызгивая слезы на себя и даже немного вокруг,- Все вы так говорите. Покажи что у тебя в карманах, и если там будет хоть что-то, клянусь Создателю, вы вылетите отсюда прямиком в море.
Элрон не кричал, но расставлял своим поистине железным голосом акценты так, что лучше бы кричал. Слуги часто твердили, что легче было бы перенести его ор, чем тихие, но змеиные и презрительные монологи. Он не закрыл за собой дверь, но услышать его "ярость" можно было лишь в паре метров от кабинета. Его глаза, однако, лучше всяких слов показывали, что он взбешен, и, по правде говоря, если бы не несколько сегодняшних инцидентов Тревельн отделался бы простым "не делай так больше" и вышвырнул бы её из комнаты, но сегодня все, увы, все не сошлось.

Отредактировано Elron Trevelyan (2016-12-25 21:59:31)

+1

3

ВНЕШНИЙ ВИД

Вид, только волосы рыжие, а глаза - зеленые.

Весь день - что белкино колесо: сходи  туда, сделай это, принеси то. Но Элленвен привыкла - вся ее жизнь состояла из подобного круговорота неотложных дел вокруг, и только ночами девушка была предоставлена себе. Но дар лишил ее и этой привилегии, обратив чудесные сны в кошмары. Если когда-то эльфийка искала любую свободную минуту, чтобы где-нибудь прикорнуть, и снова погрузиться в чудесный живописный мир, рисуемый ее подсознанием широкими художественными мазками, то теперь, как это чаще всего и бывало, в конце каждого сна ее поджидал страх. Неудивительно, что весь последний год она ходила с кругами под глазами и всем своим видом демонстрировала усталость. Впрочем, это не было уважительной причиной, чтобы отказаться от обязанностей, принадлежащих ей по статусу служанки. Вот и теперь она носилась по дому с поручениями до тех пор, пока ее внимание не привлек раздраженный голос со стороны кабинета.
Эллен резко остановилась, прислушиваясь - она не жаловала сплетни, но в этот раз шестое чувство подсказало ей, что творится нечто важное. И оно не ошиблось. Эльфийке даже не нужно было видеть сквозь стены, чтобы понять, что произошло, достаточно было лишь чуткого эльфийского слуха: старшему сыну господ в который раз под руку попалась жертва, на которой можно было отыграться и сорвать злость. Несмотря на то, что Элленвен весьма хорошо относилась к Тристану Тревельяну, Элрон не вызывал у нее симпатии - похоже, что всю раздражительность, высокомерие и заносчивость унаследовал именно он. Впрочем, для Тревельяна в этом была своя выгода: тот, кто не испытывает угрызений совести, живет в свое удовольствие. Юноша пользовался дурной репутацией среди слуг всего поместья - не только Эллен не переносила его. Но, как и все остальные, эльфийка была бессильна, когда дело касалось отстаивания своих собственных прав. Еще год назад она с ужасом думала о том, что ее жизнь будет зависеть от Элрона Тревельяна, когда поместье перейдет к нему, но теперь безысходность этих мыслей сменилась на безысходность других - необходимость уходить из поместья совсем. Элленвен не могла с точностью сказать, какой вариант хуже. Эльфийка убеждала себя, что второй: в конечном итоге господский сын не был наихудшим хозяином. Девушке довелось увидеть слуг, которые жили в чужих поместьях, как она в своих снах, в ловушке. Они были в кошмаре, от которого нельзя было проснуться. Когда-то это самовнушение работало. Когда-то, но не сейчас.
Из подслушанной тирады Элленвен разгадала, что несчастной жертвой Элрона в этот раз оказался тот, кто и вовсе не мог дать ему отпора, и на ум приходила только одна несчастная девочка - кухаркина дочь. Душа Элленвен заполнилась праведным - как она сама считала - гневом, и, отряхнув низ распахнутой рубахи, эльфийка решительно направилась в кабинет. В тот момент она и представить не могла, чем это окончится, и о последствиях никак не думала.
Оказавшись на пороге кабинета, девушка застала тот самый момент, когда юноша подступил к несчастной и испуганной девочке.
- Что здесь проис... - договорить она не успела. Лишь мгновение было у Эллен для того, чтобы оценить ситуацию, и все ее внимание сосредоточилось на яростном виде Тревельяна - он демонстрировал такое раздражение, которое эльфийка у него прежде не видела. В глазах господина застыла злость, в позе - окаменевшая энергия, какая бывает у того, кто с трудом сдерживает свое желание кинуться вперед.
По всем мышцам Элленвен будто пробежал ток - она почувствовала, как напряглись сначала спинные, затем бедренные.
- Оставьте ее, господин, - несмотря на уважительное обращение, в то мгновение в голосе Элленвен прорезалась сталь. Она рванулась вперед и вынырнула перед самым носом господина Тревельяна, закрывая от него расстроенного и испуганного ребенка. Не стоило быть лудильщиком душ, чтобы понимать, что дочь кухарки на грани срыва. Слезы текли по ее щекам - и это вызывало равноценный гнев эльфийки, привыкшей считать слуг своей семьей. И, следуя этой незамысловатой логике, следовало догадаться, что Элрон только что нанес оскорбление семье Эллен - и ей самой в том числе. - Она всего лишь ребенок, а вы, - эльфийка сделала особенный акцент на этом слове, - взрослый молодой человек, и уже довели ее до истерики.
Она шла по лезвию ножа в ту секунду, и практически могла ощущать, как вся злость перенаправляется на нее, ударяя в щит самообладания. Что же, этого Элленвен и хотела - подставить под удар себя, чтобы защитить кого-то, кто был ей как младшая сестра. Осталось только удержаться, когда Тревельян обрушит свое раздражение на эльфийку. Ребенок не мог выдержать гнев господина, а вот в Эллен всегда было достаточно бунтарства против своей судьбы, чтобы попробовать противопоставить себя той несправедливости, которую она видела.

Отредактировано Ellenwen (2016-12-26 02:18:18)

+1

4

А девочке казалось, что она вот-вот лишится рассудка. В неё с полным призрением врезались леденящие глаза хозяина, источающее такую злобу, что её детская и наивная голова не могла сообразить, в чем же дело. Рассудок судорожно перебирал варианты действий, ответы, но она не могла выдавить и слова, потому что ей казалось, что невидимая господская рука сжимает её горло. В эти секунды вся короткая и не самая счастливая жизнь пронеслась у неё перед глазами, потому как все угрозы, исходившие на неё раннее, сейчас становились не гипотетическим будущим, а реальным. Она попятилась назад, врезавшись ногами в кресло, но не остановилась, а вдавилась в него со всей силы. Ей хотелось бежать, но даже не к матери, а вон из этого дома и места, до того происходившая ситуация впечатлила её детскую голову. Но господин был непреклонен.
Внезапно заплаканные глаза метнулись ко входу, в котором появилось спасение, и не хватает слов, чтобы описать все то облегчение и восторг, что отразились на лице девочки. Сейчас даже самая жалкая и бесполезная помощь казалось даром свыше, ведь она благословила бы судьбу, даже если бы щенок вцепился в господский ботинок. Но Элрон никак не обратил своё барское внимание к двери, ибо в его голове сейчас не было никаких вариантов вмешательства кого-то в его личное пространство. Именно от этого его глаза издали несколько удивленное выражение, когда перед ним чуть ли не нос к носу возникла фигура, по его мнению, чуть менее жалка, но не заслуживающая ни толику внимания. Парню хватило секунды, чтобы по рыжим волосам, зеленым и яростным глазам определить, кто помешал его торжеству.
Эл даже приподнял брови от реплик девушки, и переключил свой насмешливый и холодный взор на неё, смотря сверху вниз в прямом и переносном смысле. Его всегда удивляло, как люди, которым живется погано, держаться друг за друга и помогают всем. Не было бы проще заботиться о своей шкуре и получать бонусы, чем всей кодлой получать оскорбления и наказания. И ведь те, кто имел многое, всегда старались насолить ближнему, наоборот, подтолкнуть всех и вся к пропасти, чтобы выйти победителем.
- О,- протянул молодой человек театрально, переводя взгляд с девушки на девочку и обратно,- Как мило. Решили покинуть нас семьями, как я полагаю, чтобы оценить все красоты трущоб или эльфинажей,- у Тревельяна не было никаких негативных мнений об эльфах, и он честно не понимал, за что тех так принижают. В его голове, напротив, сложилось мнение, что людям и всем ушастым стоило бы жить вместе, потому что отличались они не так-то сильно. Но в подобные моменты он мог себе позволить намекнуть на расовую предрасположенность чисто для красного словца и для усиления эффекта. Более того, по логике вещей эльфийская семья не смогла бы жить в людских районах, даже если очень постаралась,- Я учту твоё пожелание, Элленвен, спасибо. Но сейчас я бы советовал тебе не соваться в дела, которые едва ли тебя касаются,- Эл начал приторно вежливо, а затем перешел на свой фирменный тон, который по ночам мог бы пробудить любого слугу поместья.
Аристократ и не подумал отходить, хотя головой понимал, что, во-первых, его барская личность не стерпит такой близости с челядью, во-вторых же, по правилам хорошего тона юношам не стоит держаться на таком расстоянии с юными особами, но в моменты раздражения или злости все как-то уходило на второй план, поэтому девушка могла даже слышать его недовольное и резкое дыхание. Он скрестил руки и поднял голову чуть вбок, дабы получше рассмотреть всех нарушителей его спокойствия.
- Детей в наши дни легко довести до истерики, даже если сделать им банальное замечание, что я и сделал,- Элрон мягко поднес руку к груди, указывая на свою персону,- Какие же они все стали разбалованные, просто ужас. Хотя ей стоило бы хоть немного включить свою прелестную голову, чтобы избежать конфликта. Но вот ты,- тут он сделал паузу, прекращая ироничный тон,- Меня невероятно подвела своим поведением, и в отсутствии мозгов нашу милую служанку не обвинить, раз её удалось охмурить самого сына Тревельяна, к счастью, не старшого. Хватило же ума. Тогда мне придется воспринять это как открытый протест, я бы сказал бунт среди прислуги, который надо пресекать немедленно и беспощадно. Кто знает, сколько еще бунтарей и заговорщиков проникло в тихие и дружелюбные стены нашего поместья. И какая жалость, что почти все по утру уехали в город на полуденный прием к мадам N, придется мне самому разбираться с этим, со всеми вами. Какая жалость,- тут Эл немного замолчал и окинул комнату быстрым взглядом, будто искал здесь других заговорщиков. Недавно ему стало понятно, что легче всего давить на слуг посредством других слуг, так как они редко желают зла таким же ничтожным, как и они. Так он решил расшатать нервы "революционерке", которая осмелилась пошатнуть его авторитет, а заодно и снять своё напряжение.

Отредактировано Elron Trevelyan (2016-12-26 18:28:40)

+1

5

Удивленное выражение, мелькнувшее в глазах Элрона, по мнению Элленвен стоило того, чтобы снова повторить свой проступок. Она никогда не признала бы это вслух, но где-то в глубине души искренне насладилась тем, что, что - хотя бы на мгновение - господский сынок потерял свое самообладание. В ту секунду Эллен не боялась и не страдала от своего положения, потому что страдает лишь тот, кто надеется, что все кончится. Более того, сейчас она не боялась его насмешливого тона и выражающейся в позе тела опасности - Эллен было практически нечего терять: она знала, что после того, как Элрон займет место господина, то большинство слуг отправится восвояси,  а до этого - хвала всем богам, которые только существуют во всех культурах Тедаса! - подобные решения принимал никак не он. Впрочем, сколько бы Элленвен не храбрилась, но она ощущала давление на себя - и в какой-то мере она опасалась того, что Элрон может сделать ее жизнь невыносимой.
Сейчас, когда она стояла так близко - недопустимо близко - то пыталась вынудить его отшагнуть назад, но Тревельян стоял, как вкопанный. Он смерил взглядом сверху-вниз хрупкую эльфийку, словно она и вовсе была пустым местом, но, тем не менее, назвал ее по имени. В этом была некая ирония - к слугам практически всегда обращались в духе "эй ты, поди сюда", но имя Эллен знали все. Даже более того, его полная форма звучала в стенах поместья не так часто. Девушка не усмехнулась, хотя ей и хотелось, но прищурила едкие зеленые глаза, в которых застыл коктейль ярости и решимости, несвойственный ее статусу. Хотя ростом Элленвен не доставала Тревельяну даже до плеча, ей все равно удалось сохранить бравый вид. Только пальцы похолодели.
- Ваши банальные замечания часто выглядят неприкрытыми угрозами. Минуту назад вы намекнули мне, что моя семья отправится в эльфинаж. Это не похоже на замечание, - выговорила эльфийка настолько прямо, что у нее у самой свело зубы. Чтобы сказать такое барину прямо в лицо и не дрогнуть нужно быть или полным храбрецом, или абсолютным идиотом. И, как-то, Эллен не была уверена, к какой группе отнести себя. Возможно, ей стоило бы промолчать, покорно опустить глаза в пол - и отступить, но тогда она еще не научилась гнуться под ветром как тростник, и даже перед лицом шторма она стояла на земле крепко.
- О, вы считаете, что я охмурила господина Тристана? А я-то думала, что нас связывают исключительно узы дружбы, - попыталась парировать Элленвен тираду господина, но лишь для того, чтобы дать себе несколько секунд форы и резко дернуть головой, приказывая дочке кухарки отойти дальше. В душе эльфийки нарастало напряжение, и она слишком хорошо знала это чувство - и знала, чем оно может обернуться. Показное хладнокровие девушки дало трещину, но не потому, что Элрон оказался во много раз сильнее эмоционально, а потому что сама Элленвен переоценила свои способности к самоконтролю.
Она еще не могла видеть, что произойдет, но уже чувствовала, как воздух становится тяжелее: его словно пропитывала аура подступающей бури. Чтобы передать всю серьезность того напряжения, что повисло в кабинете, не хватало только треска молний.
- Отпустите ребенка - и разбирайтесь со мной, - наконец, добавила Эллен. Ей не потребовалось много времени, чтобы раскусить ход господина Тревельяна, решившего обернуть против нее то, что она и защищала. Это было более, чем подло, но никак не нежданно - мнение Элленвен про старшего сына господского семейства было именно таково, что в ее глазах он был тем, кто способен на любые козни. Посему она приготовилась не только к давлению моральному, но и - возможно - повреждениям физически.
Но пользоваться манипуляциями Эллен тоже умела, и не спешила отступать.
- Вы так боитесь меня, что думаете, будто я могу устроить мятеж? Тогда вам несомненно стоит подавить мой - или, простите, наш - бунт, чтобы все вокруг узнали о том, какая у вас паранойя. Как же это называется в народе? Ах, точно - охота на ведьм.
Эльфийка держалась куда спокойнее, чем ощущала себя внутри. Напряжение росло не только вокруг, но и в ее душе, и готово было взорваться так, как сама она себе еще и не представляла. Единственный человек, за которого в ту секунду переживала Эллен, была девочка за ее спиной, которая стала сначала жертвой сурового господина, а затем и свидетелем такого непослушания, за которое в некоторых местах можно было лишиться головы. Но молчать Эллен не могла и не хотела, и от того вытекали многие ее проблемы.
Например, сейчас.
Уйти от открытого конфликта больше не представлялось возможным.

Отредактировано Ellenwen (2016-12-26 19:37:30)

+1

6

Он старался держаться холодно и отстраненно настолько, насколько это было возможно в его юном и горячем возрасте. Парень периодически чуть сжимал и разжимал левую руку, которой хотелось пригвоздить нахалку к стене, да побольнее, но внутренний голос твердил ему, что у такого будут большие последствия, и со слугами руки никак нельзя распускать. Такой запрет, однако, не мешал мозгу строить картины расправы, которые никогда не случаться, но доставят изрядное садистское удовольствие Элу. Внутри него все кипело от негодования, потому что в голове юноши уже давно сложилась картина мира, в которой слуги ходят по струнке и учтиво соглашаются на все. Но сначала эта наглая и противная кухарка посмела перечить ему, а теперь еще и юная девица, которая, скорее всего, не понимала, что несет.
- Ты тут не в том положении, чтобы давать оценку моим словам, ты тут слуга, чья работа - выполнять мои указания, а если тебе не хватает головы на это, я должен обрисовать тебе возможный исход,- Элрон знал, что многие господа прибегают и к физическим наказаниям своих "поданных", но в доме Тревельнов это никогда не практиковалось, да и сам молодой человек, несмотря на вспыльчивость, не мог себе представить такого наказания. Да, в сердцах ему часто хотелось приложить кого-то, но делать это в трезвом уме, целенаправленно и "по расписанию" казалось кощунством. В нем были очень светлые зачатки, которые могли прочувствовать разве что животные. Люди же, будем называть все расы так, видели в нем зазнавшегося урода без души, отчасти это было правдой, но, будем честны, он не делал ничего выходящего из ряда вон, не позволял себе лишнего и был даже не столько груб, сколько пренебрежительно насмешлив. Но разве можно винить мальчика в том, что ему с пеленок внушали мысль об избранности? Он вырастет, осознает своё место в этом мире, перестанет быть таким наглецом, но пока молодая дворянская кровь жаждала мщения за ущемленное самолюбие.
- Ха, дружба?- Тревельян снова скользко ухмыльнулся. Эл не вел себя пошло, но все равно в его виде проскакивала какая-то развязность, которая в таком положении только усиливала угрозу, исходящую из него,- Знаю я, как молодые служанки любят дружить с хозяйскими детьми, сам проходил. Так что если ты хорошо играешь, это не значит, что я должен тебе верить. Нет честных слуг, вы все чем-то недовольны, поэтому стараетесь улучшить себе жизнь посредством "дружбы" с господами или воровством. Последним, кстати, твоя маленькая подружка часто промышляла для мамаши, которая на кухне не имеет возможности умыкнуть деньги. Да ведь?- аристократ перенаправил свой тяжелый взгляд на девочку, которая из-за этого вцепилась в девушку и отвернулась ей в спину. Кто знает, были ли эти обвинения правдивы, или наследник сам себе их надумал, но дочку кухарки в любом случае пугало любое внимание к своей персоне.
- А ты не ребенок, нет? Я не дозволяю ей отсюда уходить. Это ведь моя прямая обязанность поучать слуг и вправлять им мозги, если они позволяют себе большее, а ты позволяешь. И если в твоем мире это останется без последствий, то в этом они будут. И не только для тебя, но и для неё, для них, для всех,- он брезгливо махнул рукой в сторону девочки и в сторону абстрактного нахождения слуг. Его голос прежде был ровным и холодным, но сейчас начал приобретать некоторые эмоциональные нотки, увы, по большей части сердитые.
- О, ты ту ни при чем. Скорее всего, это наша кухарка затеяла бунт, она всегда была слишком вызывающей, думаю, её следует как следует наказать за это, как зачинщицу,- на этой фразе дочка "преступницы" снова придвинулась к Эллен и разразилась новой волной бесшумного плача,- Никто и внимания не обратит, даже если я сожгу вас всех заживо в этом же доме, девочка, даже если я на главной площади повешу вас, всем будет плевать на такие незначительные и посредственные жизни как ваши,- Элрон даже чуть нагнулся и приглушил голос, из-за чего тот стал более пугающим, словно такой план вынашивался у него в голове долгие годы и ждал своего исполнения,- Вы тут - никто, и зовут вас - никак, можно нанять тысячу слуг и все они будут точно такими же, нет незаменимых, особенно тех, кто ничёрта не умеет. Поэтому если ты посмеешь еще хоть раз что-то мне высказать, если эта мелкая дрянь посмеет взять хоть клочок бумаги с моего стола, то я заткну тебя любым способом, а её вместе со всем семейством вышвырну на Глубинные Тропы, чтобы свои последние дни они доживали с осознанием того, что они ничего не могут в наших руках.
Перешел ли он некую черту? Возможно. Переборщил? Бесспорно. Но словами может кидаться всякий это верно, хотя делать это с таким серьёзным и холодным видом могут не каждые. Сейчас у дворянина были поистине пустые и ледяные глаза, из которых высосали всю души воспитатели и родители. Парень должен был послужить политическим оружием для уничтожения, а не для дружбы и любви. Из него выбили всё это много лет назад, оставив самую малость, которая была заметна лишь при хорошем настроении оного. Иногда слуги дивились, как юноша менялся в некоторые дни, мог даже пошутить или закрыть глаза на что-то. Но большую часть времени над витало облако угрюмости и бездушия, что плотно пришил к нему отец. Но то, человеческое, что осталось в нем никогда бы не позволило угрозам сбыться, хоть и пропускало их на свет из его уст.

Отредактировано Elron Trevelyan (2016-12-26 22:34:50)

+1

7

Элрон никак не отступал, но и не пытался причинить Элленвен какой-либо вред - в голове эльфийки даже мелькнула мысль: не ошиблась ли она, решив, что Тревельян представляет настоящую угрозу? Впрочем, девушка сразу отмела ее, но не потому, что не доверяла юноше, а потому, что не хотела признавать, что интуиция ее подвела. На данный момент Эллен готова была увидеть в молодом господине все грехи, лишь бы ее мнение о нем только укрепилось, и возможность ошибки полностью ликвидировалась. Признание собственной неправоты - это всегда слишком болезненный удар по самолюбию, и именно в это мгновение эльфийка к нему готова не была. Даже напротив, словно компенсируя свое сомнение, она начала распаляться и терять тот завидный самоконтроль, с котором выдерживала начало этой словесной дуэли.
- Представьте себе, да, мы с Тристаном друзья. Просто друзья. Но, похоже, что вам даже и не знакомо это чувство. Неужели о дружбе вы читали только в книгах? - Элленвен подняла голову, чтобы смотреть господину прямо в глаза. Из-за роста она могла сделать это только задрав подбородок кверху, но со стороны это, должно быть, выглядело проявлением высокомерия. В какой-то мере, нотки превосходства девушка и впрямь ощутила - дружба, поддержка со стороны действительно делали ее сильнее, и даже не потому, что ее близким другом оказался Тревельян - будь на его месте кто угодно, Эллен все равно бы чувствовала, как узы дружбы поддерживают ее там, где другой поддержки нет вовсе. Но Элрон, быть может, друзей и вовсе не имел, ведь это роскошь, которую редко себе могут позволить аристократы. Эльфийке было трудно представить, каково это хвататься только за материальные блага и хрупкую власть, поддерживаемую лишь теми  же материальными благами и мнением людей, которое могло измениться в любой момент. Лишись этого - и что останется кроме разбитого корыта? - Да, мы часто недовольны своей судьбой. А были бы довольны вы? Однако это не делает нас воровками и шл.... распутными девками. О том, что я недовольна, я могу сказать вам прямо в лицо - в точности, как сейчас. Упрекнете меня в лицемерии? Будь я хорошей лгуньей и целью моей было завоевание вашего доверия, получение богатства через постель, то я бы вела себя совсем иначе. - Зеленые глаза полыхнули неприкрытой яростью, рыжие волосы растрепались, и огненным ореолом разметались по плечам. Элленвен выглядела воинственной птицей-феникс: горящей, честной и прямой. Вот только сей романтический образ праведного бойца за справедливость, эдакой девушки-рыцаря без белых доспехов, никак не мог защитить эльфийку от гнева, который мог обрушиться на нее в любое мгновение.
- Сколько же чести в том, чтобы упрекнуть человека в краже, которую тот не совершал? - губы Эллен дрогнули от отвращения: она не терпела злоупотребления властью, когда в жертву приносилось достоинство. В ее идеалистичных мечтах аристократы были сильными, справедливыми и достойными своего титула. Девушка никогда не претендовала - и даже в душе не желала власти, но с готовностью согласилась бы служить тому, кого сочла бы человеком, имеющим честь. Ей хотелось знать, что в господах есть нечто большее, нежели высокомерие, заносчивость и злоба. Хотелось.
- Я - не ребенок, а сильный человек, который пережил больше, чем вы думаете, - холодно отчеканила Эллен каждое свое слово. Разговор затягивался, и раздражение накапливалось в ней все сильнее. Будь она в кабинете одна, то легко бы ушла, совершенно забыв про правила приличие, но оставить девочку на растерзание она не могла. И продолжала отдуваться вместо нее. Эльфийка отчетливо осознавала, что, возможно, делает все только хуже, но сделанного было не воротить, и оставалось только идти до конца, каким бы он ни был. Невольно девушка прикидывала, как к этому отнесутся родители: мать, бывшая долийкой, наверняка сумеет понять и простить дочь, но отец непременно обвинит дочь в том, что она не слушала его наставлений на счет того, как она должна себя вести. Но что могла сделать с собой Элленвен, если характер вынуждал ее вступаться там, где она, быть может, могла сделать что-то хорошее?
- Вам доставляет удовольствие издеваться над слабыми, так ведь?..- голос Элленвен стал непривычно низким, и перед глазами поползла белая пелена, когда она ощутила, как дочка кухарки снова придвигается к ней. Эльфийский слух уловил приглушенные рыдание, и в следующее мгновение его заглушил оглушительный рев пункта. Самоконтроль! Самоконтроль! - кричал разум Эллен, но она с трудом осознавала происходящее. Ярость не просто обуревала ее - она топила эльфийку в своих глубинах, и продолжала нарастать. Каждое слово Элрона словно вбивало гвозди в ощущения девушки, и отзывалось в голове очередной волной ненависти. Он наклонился к своей служанке, чтобы она слышала его еще лучше.
Сожгу. Заживо. Повешу. Плевать. Слишком экспрессивные, слишком болезненные, слишком пугающие слова. Элленвен уже знала, чем это закончится.
Она отодвинулась чуть назад,  - но не потому, что испугалась. Глаза ее распахнулись, зрачки расширились. Руками, заведенными за спину, она толкнула служанку. Будто почувствовав, что через мгновение ссора разразится стремительной развязкой, девочка выскочила за дверь, но не убежала - она сползла по стенке прямо там и зажала руками ушли. Это было верное решение с ее стороны.
Элленвен вдруг подняла злые глаза вверх, ярость внезапно сменилась отрешенностью и....
тело среагировало куда быстрее, чем Эллен поняла, что она делает. Сквозь стиснутые зубы вырвалось что-то схожее с рыком, и в следующее мгновение девушка со всех небольших сил  влепила кулаком точно в Элрону. Она испугалась - по-настоящему испугалась - только тогда, когда с ужасом отшатнулась, а на костяшках ее пальцев уже осталась кровь. Ужас высвободился из ее души так же неожиданно - внутри словно лопнул натянутый повод,и ошейник прекратил сжиматься на шее Эллен.
Из книжного шкафа вылетели книги. Одна попала в Элрона, остальные попадали на пол. Редкие листочки запоздавше закружились в повисшей тишине.

Отредактировано Ellenwen (2016-12-27 01:02:30)

+1

8

У Элрона уже начало колотить в висках от негодования, а лицо, обычно каменное, как у статуи, начало приобретать хоть какие-то оттенки человеческих эмоций. Он не хмурился, но был на пороге к этому, поэтому иногда его брови чуть вздрагивали, готовые соединиться в любой момент. Но лицо дворянина не могло позволить себе никаких движений без своего на то разрешения. Они жили в таком обществе, где каждое подёргивание уголка губ говорило практически обо всем, поэтому отец с раннего детства вбивал парнишке одну простую истину: перестать руководствоваться эмоциями и выражать их. Егу учили, что это плохо, что никто не должен знать, что у тебя на душе. А о последнем.. было бы кому говорить, когда общество парня всю жизнь ограничивалось учителями, и видел семью он всего пару раз в месяц. Конечно, от такой жизни не станешь славным парнем, но больше всего его бесило, когда родные люди начинали отворачиваться от него, не пытаясь никак понять. И тот факт, что его родной брат души не чаял в какой-то прислуге, в то время, как явно не жаловал своего старшего.. говорил явно ни в его пользу, ни в пользу Эллен.
- Я знаю достаточно о дружбе, чтобы понять насколько это эфемерное понятие. Если ты не понимаешь, я не книгами торгую, и не живу на родительские деньги, занимаясь, чем хочу, даже не прислуживаю никому, мне нельзя ни с кем дружить, иначе на улице окажитесь не только вы, но и мы. Так что закрой рот, и не сравнивай со мной никого, даже мою семью, а особенно братца, которому, как и тебе, далеко от взрослого мира,- сейчас в молодом человеке играла уже не семейная обида, а непринятие того, что люди вокруг могут жить и думать иначе. Он списывал поведения большинства окружающих на недостаток ума и опыта, потому что ему сразу разъяснили, как в этом мире делаются дела. И он прекрасно понимал, что обычные люди, со своими слабостями и эмоциями не смогут заниматься подобными делами даже при желании, их просто раздавят и изничтожат. Наверно, и его отец понимал, что слаб здесь в некотором смысле, поэтому решил стереть из своего чада все напрочь ради семейного блага.
- Я даже не могу предположить себя в вашем положении, увы, я по-иному воспитан. Потому как могу складывать числа, писать, считать и понимать, как этот мир устроен, а ваш удел - чистка комнат и молчание. Вот если ты хоть на шаг приблизишься к моему уровню, тогда и поговорим,- надо ставить четкую грань между уровнями. Отец всегда твердил, "не вступай в споры с тем, кто ниже тебя", но так сложно было выполнить его наказ, когда разум настаивал на том, что нужно нести истину людям. Вдруг, они поймут, вдруг переосмыслят все? И как же было противно видеть прислугу, которая не раболепствовала, а отстаивала свои права. Особенно дети. Хотя Тревельн подумал, что в таком поведение виновата её мать, которая не отличалась особенно покладистым нравом, хотя, на памяти юноши, и никогда не позволяла себе вести себя настолько нагло и вызывающе,- Пф, зачем тебе такой сложный господин, как я, когда под носом бегает юный, наивный и глуповатый Тристан, который будет слушать рассказы твоей матери. Или ты и правда наивно дружишь с ним, тогда.. тогда твоя мать все так устроила, никак иначе. Наверняка потом выдаст тебя за него, чтобы перестать драить полы, а потом будет иметь претензии на наше поместье,- да, Эл не встречал никогда добрых и милых людей, по крайней мере не имел с ними дело. Он всегда общался только с товарищами отца, которые, если бы стали матерью Эллен, поступили бы именно так, как парень и говорил. В его голове пока еще не было модели поведения, которая не основывалась бы на своей личной выгоде. По его мнению, везде был подвох, и каждый желал обвести другого вокруг пальца как можно выгоднее. Таким образом, его мир состоял из людей нечестных, то есть у него во всех ситуациях "мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет".
- А ты так уверена, что она не совершала? Я ведь не пустослов, в отличие от некоторых, и прекрасно слежу за своими деньгами, которые стали пропадать тогда, когда эта нахалка начала убираться в моём кабинете. Совпадение? Не думаю. Ты не считай их всех святыми, если сама такая, у них душа запятнана похлеще моей,- на этих словах Элрон снова перевел взгляд на дочь кухарки, которая выглядела прескверно. За ней и правда был такой грешок, но всего один и по незнаний, а теперь ей казалось, что её обличили полностью, потому как до этого для не были ни единой претензии по этому поводу. Хотя, к слову, деньги она вернула через несколько часов, ибо те тяжелой ношей висели в кармане, но, видимо, именно это указало наследнику на её причастность.
На фразу о сильном человеке Эл не обратил внимания, лишь саркастически выдохнул воздух, украсив своё лицо новой пренебрежительной усмешкой. Он разговаривал с прислугой непростительно долго, и пока было ставить жирную и решительную точку в этом вопросе. И она была поставлена, увы не им.
Все произошло непростительно быстро, чтобы Эл успел среагировать. Хотя ключевую роль сыграло то, что он никак не ожидал подобного от служанки. Юноша всегда говорил, что хотел, не хотел, желал и не очень, и никогда его речи не приводили к столь печальному финалу. Парень даже не понял что случилось, до того его это поразило. Он не отступил назад, однако пошатнулся скорее от удивления, чем от боли. Его осознающую голову чуть притормозила книга, которая врезалась самым больным и неприятным краем куда-то в затылок. Левая рука резко взметнулась вверх так, что можно было подумать, что Тревельян решил врезать наглой девушке в ответ, однако та лишь легла на больное место, сжимая волосы в кулак. Дворянин медленно, необычайно медленно поднял голову и глаза на служанку. Выражение его лица не было потрясённым, оно скорее снова приобрело непроницаемость, хотя в глазах было едва-едва заметно чувство, схожее с удивлением. Так молодой человек простоял пару секунд, с левой рукой на затылке и взглядом на девушке, где-то в области рта сочилась и медленно ползла вниз кровь, настолько яростным был удар. Он рукавом правой прошелся по этому месту, оставив едва заметные красные полосы на коже. Повисло молчание.
- Какая же ты дура, блять,- Элрон закатил глаза, и в его интонации не было ничего злобного или угрожающего, потому что последнее слово аристократ как-то наигранно протянул, что едва ли делают люди, взбешенные чужими поступками. Юноша снова почесал затылок, который болел много больше чем лицо, которое, впрочем, ничто не могло испортить, уж тут природа постаралась. Девочка почувствовала, что что-то неладное происходит, и стремительно убежала из коридора к матери, чтобы пожаловаться ей вовсю, даже чуть приукрасить ситуацию, а наш наследник наконец сделал один нерешительный шаг назад и снова покосился на девушку,- У тебя что, проблемы какие-то? Черт. Ты что творишь вообще?- Тревельян в первый раз чуть ли не за много лет вопросительно поднял брови, потому что правда не понимал, что могло вызвать такую реакцию. И последствия удара от такой хрупкой барышни говорили лишь о её жуткой злобе. И сейчас он скорее не задавал вопрос "по что барина бьешь", а просто "за что", потому что в такие моменты его мнительность и четкое деление людей куда-то на время исчезали.

Отредактировано Elron Trevelyan (2016-12-27 01:58:58)

+1

9

Элленвен замечала те небольшие изменения в выражении лица Элрона, которые происходили по мере нарастания их конфликта, и действительно получала мрачное удовлетворение от того, что ей удалось довести господина до того состояния, когда он приблизился к обычным жалким людям, которых обычно не ставил и в грош. Сейчас, пытаясь доказать своей служанке, что он лучше, умнее, важнее, господин Тревельян "скатывался" практически на ее же уровень. Быть может, он не замечал сам, но в некоторые моменты его речи выглядели и вовсе как попытки убедить самого себя в правоте, а то и вовсе как оправдания. И перед кем? Перед безродной остроухой служанкой.
- Значит, я была права, о дружбе и вы и правда не знаете ничего. Как и о многих других вещах, хотя строите из себя самого умудренного жизненным опытом человека. Так что же вы видели? Учителей, гувернанток и сиделок? Мир, нарисованный на картах в книгах? Вам поэтому так неприятно слушать то, что я говорю? - Эллен приторно горестно фыркнула, хотя этим она лишь пыталась прикрыть то, насколько ей на самом деле неприятно слышать слова Элрона. Как он, чванливый аристократ, мог что-то знать о жизни и затыкать ей рот? - К тому же, я вас ни с кем не сравнивала. Не представляю, с чего вы себе такое возомнили. И, тем более, я не сравнивала вас с братом: Тристан совсем другой человек. Не знаю, как можно сравнить его - живого и настоящего - с кем-то вроде вас.
Но, на самом деле, Элленвен их сравнивала. Действительно. До этого дня Элрон казался ей едва ли не деревянной куклой, наполненной высокомерием, но лишенной души, в то время, как Тристан был похож на нее саму: настоящий, душевный, живой, с океанами эмоций внутри, со своим мнением, с бесконечной добротой и внутренними демонами, с которыми он боролся ежеминутно. В то время как Элрон пользовался относительной любовью семьи, получал образования и готовился стать владельцем поместья, о Тристане забыли - и он оказался выброшенным в самое темное время своей жизни: когда магия в нем начала искать выход. Кто тогда его поддержал? Никак не Тревельяны. Это была Элленвен.
Что могла она знать о жизни? Достаточно много. Эльфийка знала, что такое тяжкий труд, и что такое уважение, которое нужно зарабатывать самому. Она знала, что такое решимость, за которую нужно платить сполна, знала, что такое боль, страх, неприятие и понимание. За свою - пусть недолгую - жизнь она успела побывать милосердной и жесткой, поддерживающей и отрицающей. И, что страшнее всего, она успела столкнуться с тем, что не могла контролировать нечто, опасное для всех окружающих.
- Умение читать и писать - дело наживное, - сквозь зубы проговорила Элленвен. - Благо, мне никогда не достичь вашего уровня, - эмоциональная окраска данного словосочетания придала ему презрительное значение, - ведь мне никогда не предоставят образование готовым на блюдечке.
Каждое ее слово становилось все более ядовитым, и Эллен ощущала, как хочет ужалить господина больнее - хотелось воткнуть в него жало свои слов, и вдавить его глубже, сильнее, чтобы смысл сказанного попал в кровь и распространился по телу. Чтобы через обиду и злость барин, все же, осознал свою неправоту.
- Вы сейчас намекнули, что не будь вашего брата, я бы увязалась за вами, чтобы охмурить? Даже думать противно, - эльфийка намеренно утрированно поморщилась, чтобы Элрон понял, насколько ей действительно противно об этом думать. - И не смейте называть Тристана глуповатым, - если до этого Элленвен позволяла себя паясничать, то на этих словах в ее голосе почувствовалась настоящая ярость: девушка могла спустить с рук оскорбления своей персоны, но никак не друзей. Если бы на месте Элрона кто-то другой позволил себе подобные высказывания в адрес лучшего друга эльфийки, то он бы уже предпочел подавиться ими, только чтобы девушка положила сковороду на место. - Моя мать предпочтет выдать меня за долийца, а уж точно не за наследника поместья. - Девушка так крепко стиснула зубы, что они заскрипели и заболели. Ее последняя фраза выглядела так, словно она сама попыталась начать оправдываться, но Элленвен быстро оборвала себя - она ведь и вовсе не должна была отвечать на выпадки.

Не должна была, но ответила так, что сама себя испугалась. Когда Элрон резко вскинул руку, чтобы положить ладонь на затылок, и этот жест напомнил Эллен замах для удара, она рефлекторно отшатнулась, но не сбежала, не попыталась сделать хоть что-то, чтобы обезопасить себя. Даже не закрылась руками. Возможно, в эту секунду она бы даже не осудила Элрона за удар, так как сама перешла черту - да так, как не позволял себе никто из слуг в этом поместье, и никто из господ. Элленвен оказалась хуже их всех. Лишь один безусловных плюс был в этой ситуации - после того, что натворила эльфийка, все внимание точно перешло исключительно к ней. За что Эллен сражалась изначально - чтобы ребенка оставили в покое - то произошло,... но непомерной ценой.
Дверь в кабинет захлопнулась, когда магия девушки вырвалась из-под контроля, и бросив взгляд в сторону дверного проема, Элленвен с ужасом обнаружила, что теперь находится совсем в замкнутом помещении - чтобы сбежать потребуется потерять несколько секунд на войну с ручкой.
Тишина продолжала висеть и, будто бы, нарастать. В ушах Эллен, разве что, звенело от напряжения и усталости: этот срыв дорого ей обошелся не только в плане совершенного проступка, но и в эмоциональном, и в физическом. Отступая на несколько шагов, эльфийка почувствовала, насколько нетвердой стала ее походка: ноги едва держали ее. Между тем, она ожидала реакции господина. Что теперь будет? В его глазах застыла отрешенность на дне которой можно было рассмотреть удивление.
Когда он заговорил, Эллен вытаращилась на Элрона так, словно сама впервые его видела. Он сказал... что? И, главное, как?
- Проблемы, - эхом, совсем тихо отозвалась эльфийка. Она, наконец, отшатнулась к стене, натолкнулась на нее спиной. Взгляд остекленел, когда она перевела его на разбросанные книги. Своими - чего греха таить! - воистину идиотскими действиями она подставила не только себя, но и... Тристана. Элрон ведь не станет рисковать, сдерживая ее тайну. Как только это выплывет, и придут храмовники из Круга, то каковы шансы, что Тристан не выдаст себя? Эллен вдруг захотелось плакать, но она не могла позволить такую слабость перед Тревельяном, и только едва заметно всхлипнула. Нужно было что-то сказать, потому как господин ничего не понимал.
- Нет у меня никаких проблем! Вы заслужили! Думаете, что только... только вам тяжело. Так вот, это не так!

+1

10

Элрон никогда не чувствовал себя обозленным в полной мере, даже сейчас, когда его глаза горели чем-то вроде гнева, внутри бурлили чувства, больше напоминающие какую-то досаду от того, что некто в этом мире решил встать супротив его. Его, такого замечательного и умного, праведного и честного, потому как любые действия в своих глазах кажутся логичными и обоснованными. Ну покрикивал он на слуг, ну ворчал вечно, в его разуме это никак нельзя было назвать преступлением, а уж тем более холодный отвод девок, которые вечно пытались что-то поиметь от дружбы с ним. Можно было бы допустить, что одна-две служанки и правда что-то там себе надумали, но в голове парня все они были меркантильные бабенки, которым стоило преподать урок. И одна из них, по его мнению, стояла сейчас напротив. Ну не мог Эл допустить, что кому-то столь высокопоставленному будет приятно общаться с неграмотным людом.
- О, да-да, а ты в четырех стенах всю жизнь провела и познала её полностью. Чушь. Или тебе кажется, что эти идиотские истории о лесных эльфах научили тебя хоть чему-то?- истории были не идиотские, конечно, но в спорах человек часто пытается надавить на то, что свято оппоненту, даже если сам хорошо к этому относится. Культура эльфов воистину была очень интересной, чем-то загадочной, от чего еще более притягательной. Всегда занимательно узнавать об отличной культуре, их образе жизни, верованиях, поэтому даже сам наследник мог прочесть на досуге пару-тройку книг об этом, но кому это интересно в данный момент времени?- Страшно представить, как твой мир сломится, когда ты встретишь тысячу таких, как я, которые просто раздавят таких, как мой брат и ты. Я бы посмотрел, как меняются ваши глаза, когда вы осознаете всю гниль и ужас этого мира, дети.
Тревельяну откровенно не нравился его брат, и не потому, что тот был настоящим человеком и бла-бла, а потому, что в глаза старшего брата тот был невероятно неприспособленным к жизни. Гирей, которая прицепилась к ноше семьи и замедляет их гордые шаги. Молодой человек совершенно не понимал, чем Тристан будет заниматься, когда вырастет, чем будет зарабатывать себе на хлеб, ибо никакого желание содержать его всю жизнь у дворянина не было. Скорее, более разумным казалось то, что мальчику нужно показать реальный мир, чтоб его голова встала на место хоть немного, может даже выкинуть в этот мир чисто с хорошими намерениями. Ведь едва ли юнец будет всю жизнь делать, что хочет, слушать милые сказки про лесных эльфов, просто так дружить с девочками и не работать.
Далее последовал ряд очень едких и обидных комментариев, на которых не хотелось и заострять внимания. Ничего, раз её мир настолько розовый, она когда-нибудь поймет, насколько её понятия и ценности несущественны в реальном мире. Большинство людей - злые, алчные, завистливые и жадные, и они воспользуются первым же шансом обвести столь наивную особу вокруг пальца в лучшем случае, и воспользоваться ей в худшем. Элрон ни в коей мере не желал кому-то зла сильного, но зрелище умирающей идеалистки было бы не столь неприятным. Такие люди долго не живут, можно простить ей такой подход в детстве, но в молодости... С таким характером и отсутствием денег в кармане хорошо не проживешь, ибо удел низших людей - прогибаться, а не отстаивать свои права, поэтому Эллен раздражала аристократа более тем, что шла против его модели мира. Если индивид идет против общей массы, это масса начинает идти против него.
- А какой он, если не глуповатый? Ничем не занимается, вечно сидит в каком-то своем мире и не имеет абсолютно никакого представления об ответственности. Позор семьи, одним словом,- последнее было высвобождено с максимальной долей презрения. Данная оценка была справедлива лишь отчасти, и Эл никогда не презирал своего брата и тем более не считал его совсем никчёмным, но тут была та же история, что и с эльфийской культурой. Парню хотелось выбесить девушку и вывести её из себя, потому что тогда он снимет свое напряжение. Выматывать людей психологически и доводить их часто помогает некоторым, не совсем хорошим товарищам расслабится, а тут был еще и конфликт мировоззрений, интересов и подходов к жизни.

После ответа на свой вопрос Элрон еще раз окинул комнату глазами и повернулся в сторону шкафа, откуда на него десантировалась одни книга. Он стоял достаточно далеко, чтобы его могла потревожить хоть чья-то рука, не говоря уже о двери, что захлопнулась сама по себе. Весь пол был усеян бумагами, некоторые были плотно исписаны мелким, ровным и плотным подчерком Эла, некоторые - размашистым отца, каике-то содержали в себе схемы, макеты, зарисовки зданий. При такой работе нужно быть немного творческим человеком, но таланты молодого человека никогда не распространялись дальше рисования зданий. В перерывах меж бумагами в самых невиданных положениях валялись книги на различных языках, разной толщины, и стоило поблагодарить создателя, что тот томик, ударивший нашего заумного наследника, был не самым большим в коллекции.
Опять повисла секундная пауза, прежде чем неподвижное лицо Тревельяна "озарилось" скользкой усмешкой, в этот момент до него дошла природа этого беспорядка. Он даже хмыкнул и чуть зажмурился, словно испытывал удовольствие от того, что только что узнал. Признаться, это было весьма забавно и несколько неожиданно, чтобы успеть собраться с мыслями. Юноша не был религиозным фанатиком, не гонялся за магами, относился к ним более чем лояльно, но разве об этом знал хоть кто-то? Особенно персона, которая не любила его если не всем сердцем, то хотя бы самую  малость, которая приписывала объекту своей нелюбви всевозможные свойства. У Эллен были просто стеклянные глаза, и сама издала такой печальный всхлип, что сомнений в её мыслях не оставалось.
У парня промелькнула идея поддержать такой подход, но он был не до самого конца скотиной, поэтому откинул такой поворот. Это явно вывело бы девушку из себя, и не в смысле ярости, а какой-то паники дикого зверя, которого уличили в жутком преступлении и загнали в угол.
- Да, я понял. Иди отсюда живо и не попадайся мне на глаза больше,- Элрон развернулся и пошел к своему столу. Весь тот блеклый букет эмоций полностью стерся из его глаз, и лицо приобрело свое вечно застывшее состояние. Возможно, ему бы хотелось как-то поддержать непутевую магнессу в данный момент, чтобы она хотя бы не истерила и не ждала подвоха ото всюду, но какие-либо даже отчасти теплые слова были бы против самой природы Эла, поэтому он решил выпроводить её отсюда. Не было ни сил, ни желания разбираться, в конце концов, это были не его проблемы, да и стоило поблагодарить служанку хоть за то, что она не подожгла его или не выкинула в окошко.

+1

11

Ледяной взгляд, выверенная поза тела - сколько времени понадобилось господину, чтобы спрятаться за такими толстыми слоями брони? Элленвен лишь на мгновение задала себе этот вопрос, и тут окрысилась на саму себя - она позволила себе, пускай на одну секунду, усомниться в том, что до этого всегда считала неписанной истиной. Пытаясь найти нотки человечности в Элроне, эльфийка внезапно допустила, что где-то внутри он может быть далеко не такой свиньей, какой она считала его все эти годы. В конечном итоге, какой бы выросла сама она, если бы день ото дня ей навязывали необходимость быть барином во всем - во внешности, в поведении, в делах, поступках и даже мыслях. Впрочем, легче было отбросить попытку встать на чужое место, и обратить внимание на свое собственное. Элленвен не представляла, что ей делать: мир вокруг словно обрушился с оглушительным грохотом. И пусть все осталось на своих местах, солнце не потухло, а по небу все так же ползли облака, для эльфийки наступил своеобразный конец света. О том, что она владеет магией, узнал Элрон - и могла догадаться кухаркина дочь. Если повезет, она не заглянула в дверной проем, пока была такая возможность, и решила что Эллен что-то нибудь опрокинула в порыве злости. Если не повезет... то эльфийка отправится с храмовниками в Круг, где ее с огромной вероятностью усмирят. Одна эта мысль заставляла поджилки дрожать. Лишиться всего, что делало ее личностью, было куда страшнее смерти. В ту секунду Элленвен на один шаг приблизилась к безумию.
Но Элрон не спешил угрожать ей, да и вообще повел себя настолько спокойно, что Эллен стало только страшнее. Лучше бы он кричал на нее, потому что ожидание расправы было куда страшнее. Девушке хотелось знать наверняка, что ожидать, но господин не представил ей такой возможности. Только усмехнулся, когда понял, что весь бардак вокруг - следствие ее магии. Усмехнулся молча. Волшебный, задница Андрасте, человек! Как удается ему всегда сохранять самообладание?
Элленвен испытала неистовое желание снова ударить его - может быть, неоднократно - лишь бы заставить это лицо снова выражать вполне человеческие эмоции, а не странные маски, за которыми таится или полная пустота и бездушие - в чем эльфийка теперь заметно сомневалась - или погребенные заживо чувства. Но теперь в девушке не хватало злости, чтобы поднять руку для удара - она выгорела после предыдущей вспышки злости.
Девушка настороженно прислушивалась к происходящему за спиной. В тишину коридора затесались звуки речи, которую прервала единственная фраза Элрона, когда он развернулся и пошел к столу. Его слова удивили Элленвен. Даже поразили.
Так просто?
Эльфийка прищурилась: возможно, она слишком долго и слишком поверхностно наблюдала за ним со стороны, взращивая в голове образ лощеного аристократа, неспособного на благородство. Или же его слова, коими он так разбрасывался, сильно подкрепили ее нелюбовь. Сейчас же Элленвен испытала острый диссонанс между тем, что думала всегда, и тем, что произошло. Если бы она могла сама себя наградить титулом, то, несомненно, сейчас повесила бы на грудь медаль "самый коронованный идиот из всех"
- Так просто? - повторила девушка вслух тот вопрос, что возник в ее голове несколькими мгновениями ранее, однако ответа Элленвен дожидаться не рискнула - и без того она действовала на нервы господину слишком долго. - Это больше не повторится. Я обещаю.
С этими словами она направилась к двери. Эллен знала, что обещает: в любом случае ничего уже не будет по старому. Она проявила свои способности - способности, которые она не может удержать. До этого девушка попала в сон Тристана. Если у нее не хватает сил для самоконтроля, то более она не может подвергать остальных жителей поместья опасности. Больше всплески ее способностей не повторятся - все точно, или ее заберут храмовники, если служанка или Элрон раскроют ее секрет, или же Элленвен сбежит сама... и будь, что будет.
Она выскользнула из кабинета и праздно прошлась до кухни по коридорам, обставленным с безукоризненным вкусом. Каким-о краем сознания Эллен представляла, как могла бы разбить все эти безделушки одним своим желанием. Этот дом опостылел, работа слугой - тоже. Но все изменится скоро - когда она вернет себе свободу.
Эллен едва осознавала, куда несут ее ноги, когда добралась до закутка, где уже ждали ее родители. Известия о скандале прошлись по всем слугам со скоростью стрелы, пущенной из лука. Отец сидел на стуле, уткнувшись рукой в собственные ладони, мать стояла рядом. Элленвен ощутила укол вины, но не спешила ни оправдываться, ни рассказывать, что произошло - держаться отстранено привыкаешь, когда осознаешь, что из-за своего дара ты сам по себе.
Тот короткий разговор Эллен запомнила на всю жизнь. Мать не мешала отцу объяснить дочери, что с господами не ругаются так, как мужчина считал правильным.

Отредактировано Ellenwen (2016-12-27 22:08:45)

+1

12

Элрон стоял спиной к девушке, положив обе руки на стол и перенеся вес тела на них. Глаза его без интереса бродили по деревянной поверхности, то и дело натыкаясь на листы. Сплошные бумажки усеивали все помещение, каждый предмет мебели, некоторые даже умудрились долететь до углов комнаты или верхушек шкафов. Сейчас в голове молодого человека была лишь одна мысль: как это убрать. Он слишком долго не занимался никакими делами по дому, чтобы представить себе, с чего начать, а слуг звать не хотелось. После такого нервного напряжения аристократ желал развалиться в кресле, пусть и в грязном кабинете, и закурить, и сидеть так долго-долго до самого приезда всей родни, чтобы потом просто запереть дверь от них.
Затем внимание его переключилось на небольшие травмы, что были получены из-за его вечных разглагольствований. Если с лицом ничего страшного не было, то вот в голове стреляло прилично, чтобы забыть об этом быстро. Наверняка будет шишка,- подумал он безучастно уже даже к самому себе. Это выжало его, как губку, хотя большее напряжение создавала информация, что была получена минутами ранее. Как на это реагировать? Нужно ли что-то делать, или стоит просто забыть этот случай? Слишком много вопрос, над ответами к которым не хотелось сейчас думать. Парень небрежно махнул в сторону двери, когда Эллен решила что-то пробурчать, он даже не разбирался, если честно. Но за её спиной послышался щелчок замка. Тревельян сидел в кресле и думал то ни о чем, то и произошедшем.
Ближе к вечеру приехали все остальные родственники, захватив с собой несколько друзей. Отец пару раз ломился в кабинет сына, но тот лишь уклончиво отвечал на вопросы, хотя вышел сам примерно через час. В его поведении нельзя было обнаружить никаких отклонений, разве что дворянин позволил себе немного выпить, что делал в обществе редко. Чуть ли не весь вечер на него злобно косилась кухарка, которой дочь поведала свою печальную историю, наполненную злостью и жестокостью молодого наследника. Нельзя винить её, ведь в детской голове все запомнилось более жестко, чем то было на самом деле, да и никто не мешал прислуге придумывать разные байки про господ. Вон, на прошлой неделе отец семейства у них напился, хотя уже не употреблял лет пять, а собака (еще мелкая) устроила погром в гостиной, хотя это были их же дети. Нельзя никого винить в том, что при плохой жизни они пытались хоть немного смягчить её.

Ранним утром следующего дня Элрон уехал, вроде бы, в Ансбург или Киркволл, никто не знал, он всегда внезапно исчезал из дома, как и появлялся. Поэтому кухарке было не на кого выливать своё негодование по поводу вчерашнего, и ей оставалось лишь пересказывать дочкину история, добавляя туда уже свои коррективы. А на второй день по утру она решила пожаловаться на наглого юношу его отцу, что было бы логично при достоверности истории. Об этом едва кто-то узнал бы, если вечера кухарка не начала бы кичиться своим положением в доме.
- Примем меры, так он сказал,- гордо заявляла женщина своим подругам, поучая их, что вместе они могут преодолеть барский произвол и отстаивать свои права. Дочка же мирно сопела в углу, надеясь, что ничего подобного больше не произойдет в её жизни. Ребенок, в общем-то, наивно надеялся, что родители аристократов наказывают своих детей так же, как и они, поэтому после неплохой трепки злой господин перестанет досаждать ей и вообще всем. Благо, она не знала, что последовало после удара, испугавшись всего и вся, вид полетевших книг и закрывающейся двери остался в её сознании как символ праведного гнева. Она еще долго ласково и признательно смотрела на Эллен, которая стала для неё своеобразным рыцарем. В этой девочке вообще могли сочетаться замечательные и плохие качества.
А вот через третий день сам Тревельян старший посетил кухаркину семьи, принеся извинения. Старик не был настолько зазнавшимся, чтобы не поддерживать хорошие отношения с прислугой. Он даже подарил девочке что-то из предметов гардероба, чем та не помедлила хвастаться пред подругами. Вот так вот сложились события. А еще через день приехал и сам виновник торжества, который, в прочем, не поспешил ни поздороваться с семьёй, ни просто обозначить свой приезд. О его появлении все узнали лишь из-за дымом под дверью, приняв это поначалу за пожал. Но Эл просто, по обыкновению, заперся в своем кабинете, закрыл окна и курил. Хотя после его небольшой отлучки к обеду дверь перестала быть закрытой, хоть в комнате все еще царил полумрак и легкая дымка, выкуренной пару часов назад трубки, сам же наследник сидел на кресле, закинув ноги на столик (в чем его упрекали и слуги, которым нужно было мыть больше, и родственники, дял которых это был моветон) и читал книгу.

Отредактировано Elron Trevelyan (2016-12-27 23:54:22)

+1

13

Когда все кончилось, Эллен не принимала участия во всеобщем дописывании подробностей произошедшему. Ей не удалось отделаться от противного ощущения подстерегающей опасности даже по истечению того дня - с каждым стуком в душе эльфийки с новой силой вспыхивал страх того, что за ней пришли храмовники. Она так и не смогла уснуть в ту ночь. И в последующую тоже. Единственным бальзамом на душу была молчаливая благодарность девочки, ради которой Элленвен так бесстрашно ринулась в бой. Правда, порой эльфийка ловила себя на мысли о том, что стоило оставить все как было, но она тут же одергивала себя, потому не имела права одобрять малодушный выход из ситуации. Раз она решила, что должна быть сильной - достаточно сильной, чтобы получить свободу, выжить и что-то изменить - то и должна быть сильной. Но как же это оказалось тяжело.
Она ничего не рассказала Тристану - но он наверняка узнал все от слуг, возможно даже от матери самой Эллен. Отец с девочкой после того вечера так и не разговаривал, хотя и знал, что она собирается сбежать. Элленвен считала, что он тратит то немного время, которое у них осталось, и ей не хотелось, чтобы ее отношения с семьей оборвались именно так, но сделать она ничего не могла: простые извинения были бессильны. Эльфийка не представляла, что ей вообще делать со всем этим. Она стала замкнутой, молчаливой и отрешенной, и ее состояние лишь усиливало отсутствие Элрона. Девушка не была настолько самовлюбленной, чтобы считать, будто весь мир крутится вокруг нее, и господин уехал из-за их ссоры, но в душе все равно зрело нечто схожее с раскаянием. Единственным, на что сумела отвлечься Элленвен, стала подготовка к побегу. Пришлось ускориться, и потому последующие после конфликта дни девушка провела как в делах по дому, так и в укладке немногочисленных вещей в походную сумку. Ей было практически нечего с собой брать: долийский амулет от матери, запасная, но все равно потертая, одежда, медленно портящиеся продукты. Самым дорогим приобретением была пара неплохих сапог, способных выдержать некоторое время путешествия - их Эллен спрятала за кроватью. Еще она прихватила с собой нож, но даже не была уверена, что сумеет пустить его против врагов - впрочем, нож мог пригодиться и в хозяйстве. Наскоро эльфийка пыталась вспомнить все то, что  мама рассказывала про лечебные травы, выживание в дороге и дары леса. В тот момент Элленвен казалось, что она подготовилась. Она даже предприняла еще одну - последнюю - попытку уговорить Тристана бежать с ней, но ответ знала заранее. Он стоял на своем, и никакие увещевания эльфийки на него не действовали, и от того ей было еще паршивей: она знала, что оставляет его одного.

На четвертый день Элленвен была практически готова уйти - осталось только покинуть поместье да попрощаться с Тристаном. Вместе они договорились, что эльфийка сбежит на следующий день. Последние сутки в поместье были ее возможностью попрощаться с родителями (даже отец соизволил проявить хоть каплю любви к дочери) и закончить свои дела. Одним из таких дел, которые представлялись Элленвен необычайно важными, оказалась попытка извиниться перед Элроном. Несмотря на то, что их последняя встреча обернулась катастрофой, эльфийка не хотела уходить на этой ноте. Тем более, за прошедшее время ей предоставилась возможность прокрутить в голове всю ссору миллионы раз, и теперь девушка уже не думала о господине, как еще неделю назад. И то, что по ее душу все ее никто не явился, лишь подтверждало, что Элрон оказался куда лучшим человеком, чем о нем думают.
Или куда более глупым, как он бы, должно быть, сам себя окрестил. Ведь благородство благородством, а Эллен представляла опасность как отступник, и Элрон как свидетель становился тем, кто укрывает мага. Девушка могла ждать такого решения от кого угодно,... кроме него.
Подумано - решено.
Когда на поместье опустился вечер, и разговоры в каждом углу дома притихли, Элленвен едва слышно прошла к кабинету. Она знала, что ее шаги вряд ли были замечены, и остановилась возле той самой двери. Целую минуту она стояла, не находя в себе сил и решительности (вот какая ирония: прописать барину в его красиво лицо с кулака - это запросто, а попросить прощения - стыдно и стеснительно), но, тем не менее, собравшись с духом, Эллен постучала в дверь, а затем и вошла, пригласив себя сама. Она знала, что вряд ли Элрон впустит ее сам, а извиниться нужно было сейчас - или никогда.
- Господин, - странное обращение, Элленвен всегда его избегала, намеренно обращаясь только на "вы". Ей всегда было неприятно подчеркивать то, в каком статусе она находилась. Но сейчас это казалось таким неважным, - я хотела попросить прощения.
Волосы больше не горели, как тогда - напротив, непривычно были собраны в тугой хвост, и в изумрудных глазах читалось практически смирение. Если Эллен выглядела когда-то так, то это было слишком давно - настолько, что и не вспомнить. Ее вид был усталым, если не сказать - едва заметно измученным, но она держалась гордо, не изменяя себе. Она не была сломленной - ее раскаяние шло от сердца. Как и все ее мысли и действия.
- Я вела себя... недостойно, и не должна была причинить вам вред. И говорить то, что я говорила, тоже не должна была. - Даже если бы у нее была такая возможность, Элленвен не смотрела бы в глаза: ее взгляд изучал полки с книгами, а в голове застыл тот вид, когда все они лежали на полу в хаосе и беспорядке. - Вы так и не исполнили свои угрозы, - она практически улыбнулась, но слишком контролировала себя, чтобы позволить этому действительно случиться. Губы лишь дрогнули. - Надеюсь, что ваша голова после мое... после книги больше не болит.

+1

14

Было странно, как при тусклом свете чуть ли ни одной луны, которая скромно пробивалась сквозь щель в плотных шторах, Элрону вообще было видно, что он читает. Хотя сейчас его голова была занята не рассматриванием букв, а скорее обдумыванием всего и вся, чем он и занимался последние несколько дней в своем отъезде. Как-то после неприятного происшествия ему стало не то что бы стыдно, но немного неуютно из-за своего поведения, из-за неприятных, пусть и пустых слов, кои вылетали от него направо и налево. Неужели он начал превращаться в тех праздный аристократишек, которые упивались своей властью над другими и унижали всех и вся, дабы подняться в своих же глазах? Неужели оправдано то, что теперь "дрянь" и "аристократ" одно и то же означают? И ту было даже не строгое деление людей, на высших и низших, Тревельяну начало приходить в голову, что при большом желании низы могут хорошенько испортить жизнь верхам, да и даже на дне найдутся люде не такие обделенные и посредственные как большинство. Возможно, все же стоит источать к ним хоть каплю уважения? Или хотя бы не унижать так открыто.
Отец так и не добрался до него сегодня, хоть и очень настойчиво ломился в запертый кабинет. Похоже, старику нужно было не упасть в глазах челяди и отчитать своего первенца за дрянное поведение, будто бы тот сам не понимал, что повел себя недостойно. Хотя никакой загадкой не был факт, что слуги успели переврать всю историю, дополнить её новыми и гадкими подробностями, что господин Элрон распускает руки, прямо угрожает детям и домогается до них, шантажирует и принуждает к чему-то. Они любят пускать подобные байки, но если раньше они не приносили ничего, кроме усмешки, сейчас приходила в голову мысль, что стоило задуматься о своей репутации. Никто же просто так не будет додумывать такие дикие и мерзкие вещи.
Но больше всего юношу сейчас заботила Эллен, которая не выходила из его ума уже который день. Тут нужно было много всего взвесить и обдумать. Даже если закрыть глаза на её магический талант, стоит ли спускать девчонке с рук такое поведение? Даже не в рамках отношений слуга-хозяин, а просто по человеческим меркам, которые редко допускают избиение собеседника. Хотя, бесспорно, подкупал тот факт, что особа в столь низком положении и возрасте набралась духу сказать ему хоть слово, а потом выдать еще тысячу, едких и весьма колких. Заставили ли её речи его задуматься? Вряд ли. Такую прочную модель мира едва ли могли разрушить несколько громких изречений и обвинений, пусть даже весьма правильных и честных. Но вот как-то подумать о себе - да. Вторая же мысль, что закралась в сознание давно - магический дар служанки. Не было и речи о том, чтобы сдавать её кому-то или шантажировать данной информацией, но не пострадает ли он лично, если вдруг выясниться, что дворянин-таки знал об этом? Большой вопрос.

От дум его отвлекла полоска света из коридора, внезапно ударившая ему в глаза. Эл опустил книгу и поднял глаза, с трудом различая вошедшую в темноте и "тумане" дыма, который мерно и плавно летал по всей комнате, создавая мистическую и весьма мрачную атмосферу. Ему не повезло в том, что свет врезался ему прямо в лицо, из-за чего его выражение было видно девушке. Однако он сумел сдержаться, чтобы не издать подобие удивление, которое возникло у него. Пару дней назад казалось, что эльфийка слишком гордая, чтобы прийти к нему и извиниться, ведь удар, после нескольких часов размышлений, был заслуженным. Но на господском лице ничего не шевельнулось, словно перед ним просто пролетел лист. Тревельн не ставил себе целью оскорбить её такой холодностью, скорее он старался не изменить самому себе.
- А? Да,- молодой человек снова протянул последнее слово, как и несколькими днями ранее, однако сейчас его голос приобрел "вспоминающий" оттенок, будто бы инцидент выветрился из его головы за эти деньки,- Не переживай,- он небрежно, хотя уже не пренебрежительно, махнул рукой и опустил книгу на колени, чтобы не загораживать себе вид служанки. Почему-то эта сцена его несколько веселила и прельщала его, до того все казалось таинственным. Стук в дверь, и милые, еще детские извинения человека, который был прав, и его фигура, такая темная и загадочная на кресле... Благо, уроки отца не отбили у него воображение и малую долю мечтательности,- Я же не совсем больной, чтобы делать нечто подобное,- Эл снова ухмыльнулся, хотя сейчас это приобрело какое-то более дружелюбное значение, чем обычно, так, если бы ему это заменяло улыбку или что-то подобное,- А голова не болит, не беспокойся. Ты же не подожгла меня, честное слово,- тут уже тень ухмылки пробежала по его лицу, его отчасти веселил тот факт, что в тот момент ему могло угрожать что-то похлеще книги по макушке. Эта мысль несколько сглаживала не самые приятные, пусть и интересные впечатления, хотя, если подумать серьёзно, все и правда могло обернуться куда плачевнее. Говорил он, как всегда, негромко, поэтому никто слушать его не мог, а толстые стены дополняли эффект секретности их встречи.
От зорких глаз не ускользнуло, что Эллен выглядела иначе, чем обычно. Слишком уставшая и серьёзная, слишком повзрослевшая за эти дни. Неужели проявление магии так сильно впечаталось в её голову? Или же все эти дни она боялась, что он всем расскажет, и за ней придут храмовники? Хотя скорее некоторая тревожная мысль уже давно поселилась в её мозгу, и начала укреплять свои позиции лишь сейчас. Можно было лишь посочувствовать юной девушке, которая осознавала все ужасы обладания таким "даром" в таком возрасте. И наверняка об этом знали её родители, которым приходилось жить с осознанием того, что однажды они потеряют дочь навсегда. Она либо исчезнет в руках храмовников, либо с ней произойдет что-то столь же неприятное.
- Так что да, не переживай,- рассеяно и практически шепотом прибавил Элрон, проскальзывая взглядом по ней еще раз. Вид у неё был слишком не вечерний и не спокойный, будто она что-то затевала, собиралась или обдумывала сделать. Но как-то не особо хотелось лезть в чужие, весьма тонкие дела, пусть и некоторая, весьма далекая и светлая часть юноши, желала хоть как-то помочь ей в такой сложной ситуации.

+1

15

Принести извинения оказалось не так страшно, как казалось, да и в этой мягкой полутьме не таким страшным казался и господин. Сумерки всегда благотворно влияли на душевное равновесие Элленвен, так может и Элрону они приносили своеобразное умиротворение? Эта мысль показалась эльфийке абсурдной, посему как выдвигала теорию о том, что у служанки и господина было хоть что-то общее, на деле как этого просто не могло быть. Ведь так? Разница между ними была не только в уровне и в воспитании, но и в образе жизни, и во взглядах на нее, и даже в чувствах. Это Эллен ясно поняла, когда их миры столкнулись в том разговоре. Впрочем, сейчас, когда злость давно улеглась, она уже не осуждала Тревельяна за то, как он мыслит. Вполне возможно, что только так и возможно выжить в мире аристократии.
И вот, Эллен стояла в том же кабинете, но совершенно в другой ситуации: и, справедливости ради, стоит признать, что подобное ее появление на пороге запретного места в такое время, да еще и с очередной выходкой (ведь, как-никак, эльфийка пригласила себя войти сама - к чему разрешение господина?) могло бы сопроводиться очередным скандалом за нарушение дисциплины (на этот раз - вполне правильным), но бури не последовало. И, почему-то, Элленвен с самого начала знала, что в этот раз все пройдет тихо.
- На вашем месте многие бы поступили именно так, - проговорила эльфийка, но этими словами хотела сказать совершенно другое. Ее фразу можно было понимать как признание того, что господин отнюдь не так плох, как ей казалось - впрочем, выдавить из себя эти слова прямо Элленвен не смогла. Пусть даже  в глубине души и хотела - чтобы быть честной совсем, и в первую очередь - с самой собой. Но ведь хотя бы просто извиняться она пришла? На этом и закончим.
Между тем, Эллен в полосе света было видно Элрона, и ей была непривычно - и даже по-своему приятно - наблюдать за тем, как в его глазах мелькает практически доброжелательное выражение. Прежде она никогда не видела его таким. Или же не хотела видеть.
Чтобы там не говорил Тревельян в прошлый раз, Элленвен жила вовсе не в идеальном мире, и не идеализировала людей вокруг. Даже защищая свою "семью" в виде слуг, девушка постоянно ждала удара не только от господ, но и от них. Ей лишь хотелось, чтобы все вокруг чувствовали так же, как она, но это желание не имело ничего общего с видением - Эллен слишком хорошо видела, на что способны люди. В иных случаях слуги наказывали друг друга куда сильнее господ. На мгновение эльфийка даже отвлеклась, обдумывая эту безрадостную мысль, и ее пальцы невольно потерли синяк на запястье второй руки.
- Хорошо, что не подожгла, - достаточно кисло отозвалась Элленвен. Осознание того, что она могла навредить Тревельяну куда как сильнее, чем ударить книгой, в голову ей не приходило. То есть, она знала, что может стать одержимой, и тогда все вокруг будут громко плакать, но мысль о том, что она может случайно поджечь человека... была весьма удручающей. Ведь неприятная штука - гореть заживо, за такое по головке не погладят. 
- Но если отбросить шутки, то вы так и не передали храмовникам про этот инцидент - а ведь я могу быть опасной, - призналась вдруг Элленвен, и тут же поспешила закрыть рот. И почему она никогда не может промолчать? Ее длинный язык до Тевинтера доведет. В буквальном смысле. Девушка неловко потерла пальцем переносицу, слишком явно демонстрируя свою нервозность. За последние дни уровень ее самоконтроля существенно снизился, потому что близилось время истины, которое она больше не могла оттянуть. Но это же давало ей возможность быть предельно честной, ведь уже не было никакой разницы, что подумают о ней другие слуги, Элрон, его семья. Элленвен слишком хорошо понимала, что вряд ли еще вернется в Оствик. Однако же эльфийке было приятно, что перед побегом она успела увидеть самого заносчивого господина таким... положительным. Оставить о нем мнение как о хорошем человеке, пусть и спрятавшемся под слоями самоконтроля и напускного безразличия, было замечательно.
- Скажите, вы правда считаете, что все эти истории про лесных эльфов - и впрямь глупые? - напоследок решила уточнить Элленвен, глядя куда-то в сторону окна. В ту секунду мысли ее оказались далеко - в дремучих чащах, где она могла найти сородчей. Если бы только у них был рецепт, как избавить ее от этих необычных способностей, то она многое бы отдала, чтобы стать если не обычной эльфийкой, то, хотя бы, обычным магом.

+1

16

Кабинет Элрона был обставлен практически по последней моде, но настолько скупо и сухо, что можно было почувствовать полное безразличие человека, обитавшего тут. Не было никаких мелких приятностей, которые люди заносят в свои места, делая их более уютными. Тут был только стол со стулом, по периметру стояли набитые до отказа, огромные книжные шкафы, а в самом потаенному уголке разместилось кресло и маленький столик с пепельницей, больше комната ничем не могла похвастаться. Тревельян был истинный педант, поэтому все бумаги лежали рассортированные в столе, а на нем можно было увидеть лишь предметы для писания и свечу в мрачном и весьма дорогом подсвечнике. Словом, все выглядело так, словно никто и не пользовался помещением вовсе, и то простаивало в ожидании хоть кого-то. Но не было ни пылинки, ничего лишнего или глазного, потому что кабинет каждую секунду своего существования ждал персону, что воспользуется им сполна. Но пока тут лишь дымил Эл, глядя чуть печальными глазами на Эллен.
Ему было немного обидно и завидно, потому что она, такая молодая и живая, существовала в этом мире полно и чувственно. Она испытывала нормальные эмоции, не боясь их, говорила, что могла, и чувствовала, о, девушка чувствовала полностью и честно. Могла любить, дорожить и ценить людей так, как парню никогда не предстоит. Её будут любить, а ему, такому богатому и влиятельному, придется вечно ловить злые взгляды в спину. Бесчувственная скотина и аморальная тварь.
- Я не многие,- чуть резко, но в то же время мягко ответил он, не оставив ни секунды разрыва меж её и его словами. Это был тон, напоминающий тон доброго учителя, который аккуратно вбивал ученику азы какой-то науки, хотя в этот момент аристократ не выражал никакого участия, если не присматриваться. Он достал откуда-то трубку и опустил глаза на неё, вертя ту руками где-то рядом с книгой. ему было неудобно и неловко, потому что здесь и сейчас ему казалось, что остатки души выворачивают наизнанку. Элрон никогда не общался с такими людьми, никогда не беседовал со слугами, и уж точно не собирался открываться какой-то девчонке. Так он решил.
- Мне не важно, что ты там натворишь, это будет, прежде всего, удар по нашей репутации,- юноша начал возвращать свой холодный тон, ибо ему не нравилось, куда течет диалог. Нельзя быть человеком в полной мере, когда ты вынужден совершать нечеловеческие поступки. И нельзя доверять людям, никогда. Поэтому пусть девушка лучше совсем разочаруется в нем, чем подумает о возможности доброты в его сущности. Её нужно искоренить и забыть, чтобы ничто не мешало строить светлое будущее. И как бы мысль о том, что хоть кто-то на земле сможет разглядеть его истинную личность, не грела, надо было отбросить её подальше,- Это могло бы затронуть моего брата, твоих родных, да и не люблю я их..
Тревельян снова замолчал, подвинувшись так, чтобы его лица не было видно. было неприятное ощущение, что его вот-вот раскусят и выведут на чистую воду, что после этого вдруг появятся все и начнут смеяться над дурачком-Элом, который решил расчувствоваться здесь и сейчас. Нет. Нужно было возобновить образ злобной служанки, нахальной и ненавидящей его, потому что так было легче. Нужно, чтобы все было легче, чтобы этот теплый и милый мир не сломил его только каменеющую натуру. Но он так и не смог добавить железа в голос в нужной для себя степени, поэтому ругал себя все сильнее и сильнее
- Нет.. нисколько,- его голос скатился в усталость, потому что Тревельян устал все сдерживать. Нужно было либо сворачивать этот разговор, либо вывести его на менее сантиментальную составляющую. Иначе - провал. Никакая служанка не заслуживает такой беседы с Ним, но, несмотря на это, молодой человек не мог просто замолчать и распрощаться. В нем начинало поселяться чувство, что они говорят в последний раз,- Я вообще говорил сплошную чушь,- усталость прикрыла нотки грусти и отчаянного одиночества человека, который хотел лишь на секунду продлить эту встречу. Возможно, это был вообще последний момент в его жизни, когда он говорил, что думает, честно.

+1

17

Элленвен не знала, почему ей вдруг стало так важно выудить из Элрона то, что он на самом деле думал. Она даже не могла понять, в какой момент ей вообще стало интересно, что он за человек, потому как она воспитывала в себе умение не видеть тех, кто не вызывает у нее симпатии. Как долго девушка никак не интересовалась его жизнью, а теперь ей хотелось знать - или же только верить - что он способен на большее. В то время, как слуги обсуждали, какой Тревельян плохой и как плохо он с ними обращается, Эллен хотела узнать, как все происходит на самом деле. В ее понимании любой человек, если он еще не сыграл в ящик и не стал усмиренным, обречен на чувства.
На какие-то из них был обречен и Элрон, и, похоже, не все ему нравилось. Эллен уловила печаль в его глазах. Или, быть может, там было нечто сродни зависти? Даже если эльфийка и впрямь заметила именно ее, то не спешила верить - чему было завидовать в ее положении? Элленвен знала, что неприкрытое предубеждение и пренебрежение никогда не позволят ей полноценно абстрагироваться в людское общество, а рождение - в клан долийцев, магия же делала ее изгоем из общества вторично, а талант, или скорее проклятье, сновидца завершали список того, из-за чего ей будет практически нереально найти свое место в таком широком мире, где возможности есть отнюдь не для каждого. Элленвен не была уверена в том, что если она сбежит, свобода будет приятнее проживания в поместье Тревельян, где у нее был хоть один друг, понимающий и добрый, но... такой далекий из-за статуса. Хоть на их отношения пока и смотрели сквозь пальцы, но они вызывали куда больше осуждения, чем поощрения.
Эллен можно было окрестить "своей среди чужих" - в этом и была ее печальная судьба.
- Да, вы не многие, - без труда согласилась эльфийка, и в голосе ее не было ни злости, ни печали, одна лишь глухая серьезность. - Жаль, что я всегда считала иначе. - Слишком тихо, слишком таинственно и слишком... честно. Да, именно честно. Что Элленвен, что Элрон вдруг ненадолго стали собой чуть больше. Возможно, в воздухе ощущалось то, что это - последний шанс поговорить, но, быть может, это так же были шанс скинуть с души какую-то ношу. Эллен не знала о том, что в ней действительно было нечто, делающее ее родственнее Тревельянам - она чувствовала себя должной: должной контролировать себя, пусть и по другой причине, должной быть одинокой, должной заглушить чувства. Должной не быть честной ни с кем. Должной доверять одной себе. Так что в какой-то небольшой мере Элленвен могла понять человека, находящегося рядом, и она корила себя за то, что не попыталась сделать этого раньше.
- И, все же, спасибо. - Эльфийка не стала спрашивать дальше и пытаться достать из господина те слова, что он говорить не хотел. Его лицо, его реакция, его эмоции дали ей ответ куда более полный. Значит, вот каково оно, иметь в руках власть? Если это чревато подобной необходимостью делать из себя одинокого человека, то тогда зачем она нужна? Элленвен не понимала - в своей ситуации она выбора не имела, так же как и Тристан, и даже с тем они шли против всего, только чтобы сохранить самих себя. Сражались с самим собой и окружающим миром.
- Нет, не сплошную, - вздохнула девушка, закладывая руки вглядываясь в стены, будто они могли рассказать ей больше господина. Постепенно Эллен отпускала себя: сейчас она смирилась с тем, что ведет себя честно, и не пыталась притворяться. Последний разговор, единственный шанс сделать правильно. Она сможет потом оставить этот разговор в своей памяти как туманное ночное воспоминание, не влияющее на ее характер. Лишь временами оно будет напоминать эльфийке о том, что и она может ошибаться в людях. - В некоторых ваших словах была истина, но я пыталась ее отрицать.
Эллен знала, что может задержаться еще лишь на пару минут, потому что иначе этот момент станет слишком важным для нее, но, все же, она отошла от двери. Она позволит себе еще совсем чуть-чуть. Эльфийка остановилась возле стены, к которой совсем недавно - хотя и казалось, что минула вечно - отшатнулась, и опустилась на пол. Она сложила ноги под себя, но голову продолжила держать гордо. Луна осветила ее хрупкую фигуру.
- Только не думайте, что я пришла извиниться только лишь из страха о своей тайне. С ним я уже слишком срослась. Я бы хотела, чтобы вы знали, что мне правда жаль, что я подвергала... - стоп, слово в прошедшем времени неуместно. Попробуем еще раз, - что я подвергаю вашу - и свою в том числе - опасности.
Она сокрушенно покачала головой, будто не могла смириться с тем, что больше не испытывает злости.
- Скажите, - вдруг тихо спросила она, - будь у вас выбор, вы бы оставили все как есть?
Это был размытый, эфемерный и неясный вопрос, и, между тем, самый точный из всех, что Эллен могла задать в этот, черт его дери, последний вечер.

+1

18

Его глаза, мутные от внутренней борьбы, медленно скользили по кабинету, натыкаясь на своих же вещи, которые сейчас, почему-то, казались совершенно неприятными и чем-то даже отвратительными. Хотелось ли ему признавать, что в этой битве он продул? Нет. Но этим взывающим к самому себе взором Элрон старался в который раз убедить себя в своей правоте. Точнее, в правоте его отца, который любил, сидя за своим столом, снисходительно смотреть на старшего сына и приторно, хоть и без любви, говорить: "Молодец, в тебе развито все то, что другие упускают в себе". Эта лицемерная похвала всегда так грела его душу, что сейчас казалось, что, если эти слова окажутся неправдой, если весь его образ жизни окажется ложным, мерзкая, но такая родная ухмылка отца пропадет из памяти. И все их беседы, поездки и письма окажутся пустым и ненастоящим проявлением любви. Нет, это не могло быть ложью. Все эти наигранные сцены и безразличные взгляды являлись любовью, такой извращенной, но желаемой. Так как же отказаться от любви?
Мужчина старался сфокусироваться на девушке, чтобы не казаться совсем черствым. По неясным причинам, этот разговор вывел его на мысли о чем-то большем, нежели об отношении к жизни и поведении в обществе. Сейчас, не желая того, его разум пытался опровергнуть догмы, воспринятые его неокрепшим умом в раннем детстве. Кто знает, вдруг ему больше никогда не придет мысль о том, что все его существо - неверно, идет против себя же? Поэтому отчасти его сознание наслаждалась моментом неуверенности в самом себе. Но с другой стороны, оно терзалось это неуверенностью и начинало бичевать себя за неё. Как можно быть успешным и сомневаться в себе? Как управлять массами, если ты не понял самого себя, не то что людскую психологию в общем? Нет, нельзя допустить этого кощунственного и раздирающего момента.
Он протяжно и громко вздохнул, отвечая этим на многие её высказывания. Было приятно видеть человека, который стоит перед ним и абсолютно открыто и честно говорит о своих ощущениях. Но весь этот момент портило то, что Эл сам начал становиться честным. Простым отворотом в тень нельзя было закрыть зияющую дыру его души, которая при каждом удобном моменте кричала о помощи любому, кто только хотел посмотреть в её сторону. Разум дворянина многократно отвергал мысли о том, что ему нужен близкий человек, который выслушает его и поддержать, но сердце, черствое, но отчасти живое, всегда твердило обратное. особенно в такие моменты.
- У каждого своя истина. Я живу в своём мире, который живет по своим правилам, ты - в своем. Они редко пересекаются,- Тревельян кашлянул словно от неуверенности в своих словах. Однако сейчас они казались самой правильной мыслью в его голове. Верно, его политический мир живет по определенным законам, которые никто не сможет понять. Так же как и он не сможет никогда не сможет жить в мире простых людей, которые ничего не скрывают, обладают чистыми душами и показывают как свои положительные качества, так и пороки.
Эллен приняла весьма печальную позу от которой было очень неприятно. Мужчине так хотелось поддержать её, заявить, что все будет хорошо, а потом завтра или позже поговорить  неё еще раз. Может, они станут друзьями в один день или больше.. Но нет, что за ужасные мысли витают в его голове? Он отмахнулся от них, невольно взмахнув головой. Он никак не может иметь дело с простой служанкой, и уж тем более мечтать о чем-то эфемерном. Вообще ему просто стоит найти себе подружку из благородных, чтоб не метаться к каждой встречной, которую будет жаль, и которая сможет жалеть его. Но все равно, почему его взгляд сейчас находится на ней, изучая эту печальную фигуру. Как же все это глупо. Но он не сдвинулся с места, даже бровью не пошевелил в своей трусливой тени, боясь, что его раскусят.
- Единственная жизнь, которую ты подвергаешь какой-либо опасности, твоя собственная. Поверь, никому, а тем более мне, ничего не грозит,- Элрон постарался вернуть свой самонадеянный тон. Ведь куда испарилась властность из его голоса в последние минуты? Как он может опуститься до того, чтоб говорить по душам со служанкой? Но аристократу так не хотелось снова принимать на себя обличье оскотиневшегося богатого наследника, снова смотреть на всех сверху вниз, не слушать и быть упертым, только не сейчас. Хотя остатки его гордости не позволили его фразам быть чересчур откровенными, и в них все еще проскальзовала наигранность. Это была лишь привычка, необходимость всегда оставаться недосягаемым и ненастоящим, чтоб никто не смог нанести ему удар в самое слабое место.
А хотел ли Эл оставить все так, как есть? Едва ли. на секунду ему даже почудилось, даже скорее понездоровилось, насчет того, что они и правда могли сдружиться. Ведь ничего не щемит Тристана, когда он ощущается с прислугой. Эта секундная слабость прошла быстро, мысль развивать не хотелось, и его голос снова стал наполняться уверенностью. Разросшееся честолюбие начало брать свое, не допуская хоть капли полной откровенности мужчины.
- Возможно. Сейчас все складывается не худшим образом, ибо все могло бы быть просто ужасно. Так что сейчас мне нужно быть счастливым от того, что,- запинка, очень мимолетная, но ощутимая им самим. Тревельян чуть не сказал "что с тобой ничего не случилось", а если бы он это сделал, то настал бы тотальный провал. И это мгновенье, то самое, в который его язык хотел повернуться для этих слов, стал настолько пугающе ужасным, что потребовалось еще одно для собственного успокоения,- Ничего страшного не случилось. Мы с этим можем жить, как и ты, поэтому нет повода для беспокойства.

0


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Жизнь несправедлива