Dragon Age: A Story Being Told

Объявление

Добро пожаловать

Приветствуем Вас на проекте Dragon Age: A Story Being Told! Наши приключения разворачиваются в 9:42 Века Дракона, после победы над Корифеем. Для нас важно сохранить атмосферу мира Dragon Age и мы очень внимательны к Кодексу, который ей сопутствует. Несмотря на это, здесь мы создаем собственную историю и приглашаем Вас присоединиться.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir
Приветсвие
Навигация
Администрация
Новости
Нужные
Доска почета
Новости

NEW! 18/05/2017 - Требуется в игру сир Тревельян для участия в уже запущенном сюжетном эпизоде!

08/05/2017 - Запоздало, а все же подводим итоги апреля-месяца!

05/04/2017 - С Днем Рождения, Муйре!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЗАВЕРШЕНО: ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Вечное сияние чистого разума


Вечное сияние чистого разума

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ВЕЧНОЕ СИЯНИЕ ЧИСТОГО РАЗУМА

Действующие лица:
Guido Nunez, Solona Amell

Время действия:
8 день месяца Парвулиса, 9:42 Века Дракона

Место действия:
Ферелден, Амарантайн

Солона проводит Гвидо в лес Вендинг, где вот уже многие годы скрывается Посыльный - разумное порождение, некогда посланное Архитектором к Стражам, или Корин, как он теперь называет себя.

+1

2

Должно быть их внезапная отлучка вызвала некоторый ажиотаж, потому как Гвидо видел у ворот собравшихся Стражей и пристальный взгляд Кивана, сверлившего ему спину - чувствовал.
Он также чувствовал слабый прилив сил, и все же использовал посох как опору при ходьбе. Со стороны он, наверное, выглядел как старикан или хромый, погрузившийся в свои мысли и сильно опиравшийся о дерево. Впрочем, антиванца довольно редко заботило, как он выглядит со стороны.
Они отправились втроем - Солона, Гвидо и Реджинальд. Присутствие последнего, Нуньес был уверен - было настоянием Констебля. Но он не возражал. В общем-то, из всех знакомых ему ферелденских Стражей, Реджи был наиболее симпатичен Гвидо.
- Ты взял с собой лютню, Реджинальд, - обратил вдруг внимание на музыкальный инструмент за плечами спутника антиванец, оторвавшись от своих ученых размышлений. Потом поглядел на Солону и чуть сократив расстояние между ней и собой, взял ее за руку, переплетая бледные, тоненькие женские пальчики, со своими смуглыми и узловатыми.
- Он никогда не расстается с ней? - спросил Гвидо у Амелл, обратив теплый взгляд на нее.

+1

3

Солона ясно улыбнулась, обнажив резцы, когда Нуньес взял её за руку. Она хорошо помнила, что там, на псарне, мужчина был крайне сдержан и практически не прикасался к ней. Должно быть, он не желал чтобы кто-то увидел их, и не желал слухов, которые так или иначе уже поползли по Башне Бдения: Командор вернулась в крепость в сопровождении двух марчанских Стражей, один из этих Стражей сопровождал её на переговорах, и с ним же она ушла в лес Вендинг. Одни лишь «старики», состоящие в ордене со времен первой осады, знали чем так важен для Амелл этот лес. Корина они видели собственными глазами, и не сомневались в том, что он действительно существует. Но для тех, кто присоединился к Стражам позднее - это были всего-лишь истории, как те, которые рассказывали о Пике Солдата, будто бы там живет выживший из ума тевинтерский магистр, а ночами по коридорам бродит дух Командора Драйден. Так что, да, о них говорили. Вот только Солону это мало беспокоило.
Женщина взглянула из-за плеча на Реджинальда, только сейчас обратив внимание на то, что Страж действительно захватил с собой лютню.
- Никогда, - подтвердила Солона, и насмешливо добавила: - как-то раз он даже взял её на глубинные тропы. Но, к сожалению, порождения тьмы не оценили заехавшего к ним с представлением музыканта.
И тут послышался голос Реджинальда:
- Я не виноват, что у них напрочь отбито чувство прекрасного. Чего не скажешь о Корине. Я взял лютню, потому что он наверняка захочет послушать как вы поете, Командор.
Солона отвела взгляд куда-то в сторону и щеки её немного покраснели. Страж, меж тем, следовал за ними, но держался на некотором отдалении, как и подобает телохранителю.

+1

4

Антиванец усмехнулся украдкой, выслушав обмен любезностями ферелденцев и только крепче сжал ладонь Солоны, помогая себе посохом преодолеть зыбкую на вид часть тропы.
- То есть ты навещаешь порождение тьмы, читаешь ему книги, поешь ему... Создатель, bella, тебе давно пора замуж, - полунасмешкой произносил антиванец, глядя на сгущающиеся впереди деревья.
- Ты шутишь?... - спросила Солона и, кажется, покраснела еще больше от такого заявления. Ничего лучше не придумав, она сказала: - Я - Страж.
Он ожидал такого ответа, и ожидал этих алых щек. Пальцы антиванца нежно погладили ладонь, что он все еще держал.
- Стражам не запрещено вступать в брак, мы же не в Круге, mi alma, - почти лукаво ответил Гвидо, но тут, переведя взгляд на чащу, ненадолго остановился, вдруг, как ни в чем не бывало переведя тему: - эльфы покинули этот лес?..
- Да, - уверенно сказала Солона, - после того как порождения тьмы перебили почти весь клан Веланны, долийцы посчитали эту землю оскверненной или что-то вроде того. Может оно и к лучшему, ходы на глубинные тропы все еще представляют опасность. Один из здешних ведет прямиком к Кэл Хиролу.
Гвидо схмурив брови осторожно выпустил руку Амелл и сделал несколько шагов вперед, в сторону от дороги, указывая на что-то под деревом концом своего посоха:
- Не сочти за недоверие, mi sol, но вот почему я спросил.
И приподняв чуть листы кустарника Гвидо обратил внимание своих спутников на знак, начертанный поверх коры у самого подножья дерева.
- Это предупреждение. В Гараэле есть долийка, Насса, она рисовала этот знак на двери своей комнаты. Правда, не кровью, - вкрадчиво добавил Нуньес, выразительно поглядывая на Командора.
Ответила Солона не сразу. Она подошла к дереву, опустив пальцы на его кору, и какое-то время просто вглядывалась в замысловатый символ.
- Если и так, - наконец сказала она, - не самый лучший способ донести послание. Кто вообще способен это прочесть? Несколько мертвых «шемских» голов на пиках выглядели бы куда более красноречиво.
Гвидо, выслушав дерзкое заявление женщины, склонил голову на бок и сделал вполне логичное заключение:
- Значит, то предупреждение не для шемов. И само то, что его посчитали необходимым оставить, как мне кажется, значит, что здесь прячется чуть больше одного долийского эльфа.
- А что будет, если долийцы обнаружат Корина? Если уже не обнаружили, - вдруг спросил Реджинальд, - при всем уважении, Командор, но нам бы следовало поторопиться.
Лицо антиванца приняло таинственное выражение. Совершенно неожиданно для обоих Стражей Ферелдена, малефикар вдруг достал нож и надрезал свою ладонь посредине, почти не морщась от боли, таким привычным ему оказалось это занятие.
- Что ты делаешь? - воскликнула Солона, но Гвидо не ответил, сосредоточенный на магии и женщина затихла, ожидая что будет дальше.
После чего, не давая крови стечь, он присел на корточки и приложил ладонь к эльфийскому символу, плотно зажмурившись и начав читать заклинание. Несколько секунд спустя где-то вдали, раздался раздраженный, злобный вопль, едва ли принадлежавший разумному существу - и одновременно с тем Гвидо отпрянул от дерева, встряхивая руку так, будто обжегся.
- Одержимый. Довольно далеко отсюда. Откуда был крик? - напряженно процедил сквозь зубы Гвидо, наскоро обматывая ладонь краем рукава.
- Кажется, оттуда, - указала рукой в нужную сторону Солона. Она помедлила, засмотрелась, глядя на Гвидо с очевидным впечатлением, а после спохватившись, ловко вытянула из сапог стилеты, и направилась к месту, где предположительно находился «виновник». Гвидо и Реджинальд последовали за ней.

+1

5

Чем дальше они продвигались в глубь леса, тем кровавых символов становилось все больше. Так, словно кто-то указывал им направление, в котором следует двигаться, но уж никак не пытался отвадить. В какой-то момент они вышли на небольшую лесную поляну.
Солона не поверила своим глазам. Эльфийский мальчонка одиноко сидел на повалившемся дереве, болтая ножками, которые едва доставали до земли. Она тут же опустила стилеты, переглянувшись со своими спутниками, и спрятала их обратно в сапоги.
- Привет, - обратилась она к эльфенышу, сделав неуверенный шаг в его сторону, и выставила вперед руки, показывая что пришла с миром, - что ты здесь делаешь? Ты один?
Но прежде чем женщина сделала еще шаг навстречу мальчишке, на плечо ее легла тяжелая рука.
- Я же сказал, он одержимый, - недовольно произнес малефикар, останавливая Амелл и выходя вперед.
- Это всего-лишь ребенок, Гвидо. И ты его пугаешь.
Солоне доводилось видеть одержимых детей. Она хорошо помнила как жутко выглядел Коннор, когда находился под влиянием демона: совсем бледный, темные мешки под глазами, озлобленное лицо. И этот малыш совсем не был на него похож.
- У вас смешные уши, - произнес милый малыш, не слезая с дерева, но внимательно разглядывая пришлых шемленов.
- Я не понимаю зачем тебе ребенок, - произнес Гвидо ни к кому конкретно не обращаясь. Малыш выглядел несколько испуганно.
- Я потерял свой клан, - тихо произнес он, поджимая колени ближе к телу, - где моя мама?..
Нуньес неразборчиво пробормотал что-то на своем антиванском, а затем развернул из тряпок надрезанную ладонь, демонстрируя ее ребенку.
- Ahora, fui yo, - снова на родом языке произнес мужчина и было очень странно с его стороны предполагать, что эльфийский ребенок...
- Между прочим это больно, - произнес неожиданно резким тоном эльфеныш, соскочив со ствола дерева и крепко сжав маленькие кулаки.
- Дыхание Создателя! - воскликнул Реджинальд быстрее, чем Амелл успела подумать об этом. Он вытянул меч из ножен, которые висели у него на поясе и двинулся в сторону Солоны: - Не подходите к нему, Командор.
Гвидо же сделал несколько уверенных шагов вперед, опираясь на свой посох и сделал пас рукой.
- Покажись. Люблю разговаривать лицом к лицу.
- А о чем нам разговаривать? - фыркнул мальчишка, недовольно, - иди своей дорогой. Я никому здесь не мешал. Я ему помог.
Гвидо прикрыл глаза. Несколько секунд он молчал, опираясь о посох обеими руками. Потом произнес неуверенно:
- Они изгоняют лишних, так?
Мальчишка начал ходить из стороны в сторону.
- Фаладин сказал, что будет слишком тяжело вчетвером. Они отправили Ласа в лес за корнем, а когда он вернулся - их там уже не было. Он остался совсем один. Понимаешь? Я ему помог.
- Я понимаю, - донесся до Амелл тихий ответ Гвидо, - но ребенок несчастен. Он мучается.
- Он привыкнет, дети легко привыкают, - пожал плечами одержимый.
- Ты не понял. Ребенок дурной сосуд, - покачал головой малефикар.
Солона отвела руку в сторону, дав Реджинальду понять, что они вне опасности, во всяком случае пока. И мужчина вынужден был подчиниться.
- Они оставили ребенка, - тихо сказала она, не отводя печального взгляд от одержимого эльфеныша, - никто из них не пожелал отказываться от своего прежнего существования и жить в изгнании, поэтому они предпочли избавиться от того, кто не сможет противиться своей участи.
Солона подошла ближе к Гвидо, обхватив некрепкою рукой его предплечье, и спросила:
- Что мы можем сделать для него?
- Для кого? - задал Нуньес странный вопрос.
- Для мальчика, Гвидо, - ответила Солона с очевидным возмущением в голосе. Она не понимала, что демон мог оказаться в таком же заточении, как и эльфеныш. И не понимала, что Нуньес мог смотреть на это с несколько иной стороны, ведь он был малефикаром, и-и, давайте называть вещи своими именами - якшался с демонами.
Антиванец сдержанно хмыкнул, переведя взгляд на эльфийского игнанника:
- Ты слышал сеньору?
- Мне она не сеньора, - обозленно процедил мальчишка, - просто уходите и я...
- Послушай, - поднял в воздух ладонь Гвидо, - ты ведь был когда-то милосердным, пока ребенок не испортил тебя. Ты должен чувствовать его страдания. Он скитался в лесу потому, что не знал пути, не знал людей, которые могли бы ему помочь - и тогда помог ты. Но сейчас в этом нет необходимости - о нем позаботятся там, откуда пришел я. Если тебе действительно все еще важен мальчик, не сосуд.
Солона видела как на лице эльфийского ребенка, еще даже не отмеченого валласлин, мешаются эмоции.
- Он мешает ощущать, плоть... тяжелая, мы связаны, - пробормотал эльф вдруг разжав кулаки.
Амелл отвела взгляд в сторону, устыдившись собственных мыслей. Ладонь её тихо сползла по руке Нуньеса. Существо, которое она неосторожно приняла за демона, им не являлось. Оно было близко к этому, «испорчено» как сказал малефикар, но у него все еще было что-то от Милосердия, которым он когда-то был.
И тогда Солона вышла вперед.
- Командор! - воскликнул Реджинальд, но девушка даже не обернулась в его сторону. Она двинулась в сторону эльфеныша, протянув к нему руки, медленно, выверяя каждый шаг.
- Все хорошо, - ласково приговаривала она, глядя на него, - все хорошо... прислушайся к духу, который сейчас здесь, со мной. Вы ведь чем-то похожи, не так ли?... Или были похожи.
Эльф дрогнул и подался назад. Краем глаза Амелл видела, что Гвидо плотно сжал свою надрезанную руку в кулак и капельки крови полетели на землю.
- Их не разделить сейчас. Он увяз в страстях мальчика.
- Хочешь сказать, мы ничего не можем сделать? - спросила Солона обеспокоено, и не дожидаясь ответа, добавила: - Мы ведь не можем просто оставить его.
- Незамутненный дух... мог бы выйти. Этому нужен стимул, способный вернуть к милосердию. И если ребенок не будет удерживать его - тогда он сможет уйти, - выдохнул антиванец, потирая переносицу, - если он нашел мальчика умирающим, вполне возможно, мы его не спасем.
- Лас был голоден и слаб. У него кровила нога, - поднял брови эльф, - он был напуган.
- Хорошо. Тогда, возможно, я смогу вам помочь, - сказал Гвидо и кивнул на Амелл, - мы сможем помочь.
- Возьми меня за руки, - обратилась она к эльфинышу, и протянула ему открытые ладони, подойдя поближе, - не бойся.
Ребенок дрожал, будто от холода, но руки к женщине протянул и осторожно обхватил ее тонкими пальцами. Солона медленно опустилась на одно колено.
- Закрой глаза. Вспомни себя, таким, каким был до встречи с Ласом.
В этот момент рядом с Амелл появилась еле заметная фигура. Явившийся дух Милосердия опустил свою длань на чело ребенка.
- Ты ведь хочешь помочь нам? - донеслось до ушей Солоны, когда маленькие холодные ручки сжали ее крепче, - хочешь помочь мне...
- Да. Никто не заслуживает такой участи...
Она не договорила, хватка детских ладошек вдруг показалась ей железной. Амелл успела услышать вскрик Реджинальда, но открыть глаза не успела - ее ударило будто бы волной взрыва разума, и тонкий стон духа-помощника был последним, что она услышала перед тем как провалиться в беспамятство.

+1

6

Он ждал.
Он позволил ей подойти слишком близко, зная какой это риск.
Но он помнил, как легко покинул сосуд Исодель, когда упала стена Налавея. Он помнил, какого труда стоило Имажини отрываться от умов, которые она сумела поработить. Духи легко отпускали свои сосуды. Демоны выходить боялись, они привязывались к плоти и крови, считали ее своей и не желали покидать, только... только в одном случае нарушая свои убеждения. Когда представлялась возможность выбрать тело получше.
Уныние не могло ощутить в нем отдачи - даже если б эмоции мальчишки не мешали ему, это было бы слишком сложно, слишком пусто. К тому же, разобрав мысли малефикара, оно куда охотнее вступило бы в бой, чем стало бы его слушать - потому что Гвидо был изощрен в своем коварстве.
Но он не подходил близко. Он принес ему другую возможность выйти - мага, искренне желающего помочь. Желающего для него лучшей доли.
И это было подло. Этого она ему не простит, должно быть.
Но какой у него был выбор?
Когда демон начал клубиться вокруг тела ребенка, покидая его - Реджинальд почувствовал подвох. Гвидо вовремя обернулся и нож, скользнувший в его руке, ударил телохранителя Солоны, не ждавшего удара от мага. Завеса задрожала, демон почти полностью вышел из тела и мальчишка упал без каких либо признаков движения, а Гвидо тем временем оттолкнул обоих ферелденских Стражей волной телекинеза, изымая силы из жертвоприношения.
Крови было много. Рана Реджинальда оказалась глубокой и, кажется, задела сосуд - Гвидо чувствовал как от энергии кружится голова, как урчит и трется подобно ласковому коту Завеса, под напором сущностей жаждущих урвать кусочек его силы.
Он читал заклятье, заставляя кровь силками тянуться к вышедшему демону, чтоб удержать, не дать вновь ворваться в детское тело, но у него не хватало сил, не хватало времени.
- Ты! - закричало Уныние, - ты предатель, мясник!
А потом он обезумел от ярости и на полном ходу понесся ко врагу. Ничто не было ему преградой.... ничто и никто...
Удар наткнулся на барьер, создателем которого Гвидо не был. Он чувствовал истощение, а не силу для битвы и помочь ему было некому - раненный Реджинальд едва ли мог встать, а Солона и вовсе потеряла сознание. Но на защиту мага пришел некто третий, кто сопровождал его в этом походе. Некто, чье присутствие всегда было незримым, исключая тот момент, когда Нуньес связал свой ум с умом Солоны.
Милосердие.
Удар о барьер сказался отдачей на демоне и дал Гвидо шанс выправиться. Антиванец крепко ухватился за свой посох и попытался найти силы для поводка, заставляя капли крови под ногами подниматься в воздух. Уныние ощутило его мысли. Оно попыталось вернуться назад...
Гвидо сосредоточился, направляя поток магии на врага и...

Когда Солона очнулась, антиванец сидел на дереве, на том самом дереве, что раньше занимал одержимый мальчик. В руках у него был фиал с зельем лириума, которое они взяли с собой, на всякий случай. Фиал казалось, был наполнен чем-то еще, поскольку светился и подрагивал в руке мага.
Рядом с Гвидо на земле кряхтел Реджинальд, недовольный и бледный, перемазанный кровью, он пил из сосуда с восстанавливающим зельем и тихо ругался.
Маленький эльф в нелепой позе, подобно сломанной кукле, лежал там же, неподалеку от Стражей. Он не казался мертвым. Он, как будто бы, даже дышал.
- А теперь по порядку, - сказала Солона охрипшим голосом и приподнялась на локоточках, - какого демона здесь произошло?
Она положила руку на лоб, словно голова трещала от боли, и взглянула на раненого Реджинальда, а потом на Гвидо.
- Мальчик свободен. Выживет или нет - я не знаю. Сейчас он уязвим для демонов в Тени, и неизвестно, не схватит ли нового, если вообще очнется снова, - удивительно спокойно проговаривал Гвидо, - демон - в этом фиале. Я привязал его к этой оболочке, он может покинуть ее по моему желанию или находиться там, пока я не разрешу выйти. Рана Реджинальда была необходима для того, чтоб я смог создать магический поводок. Я использовал и свою кровь тоже, чтоб наш друг не погиб от кровопотери, - продолжал Нуньес меланхолично и почти без эмоций, - демон не вышел бы, если б ты не захотела ему помочь. Они сидят в Тени и пекутся о своем сосуде, выползая только в том случае, если видят кусок полакомее, это не добрые духи, которым нет труда покинуть тело.... Кто-то должен был захотеть ему "лучшей доли" искренне, всей душой. Ты дала ему повод выйти - потому что хотела впустить. Я не был уверен что ты это сделаешь. Но я рискнул, - вот так просто обрисовал антиванец женщине то, что использовал ее, как приманку для злого духа.
Завеса все еще дрожала, впуская в воздух тихие шепотки. У Гвидо болела голова.

+1

7

Какое-то время Солона смотрела по сторонам, глядя на следы произошедшего сражения. Из всего сказанного малефикаром Солона хорошо поняла одно - он использовал её и Реджинальда, чтобы выманить и захватить демона. Кажется, самое время разозлиться, вот только Амелл не ощущала ни физических, ни моральных сил для этого. Впрочем, это вовсе не означало, что произошедшее полностью устраивало её.
- Ты рискнул, - повторила она его слова, с трудом поворачивая язык, - а что было бы, если все пошло не «по плану»? Ты подумал об этом?
- Я подумал, - без эмоций, устало сказал Гвидо, - я думаю обо всех возможных вариантах последствий моего колдовства с тех пор, как мне стукнуло тринадцать. Если б ты не захотела впустить духа - или он оказался бы несколько умнее - мы бы успокоили мальчика и потом я бы попытался настичь духа в Тени... с помощью ритуала, похожего на этот. Однако при таком варианте существовал риск, что мальчик сбежит и я не найду Уныние в Тени. Карпе дием, как говорил мой тевинтерский друг.
Не это Солона хотела от него услышать. Малефикар рискнул её жизнью, и ранил Реджинальда, чтобы его кровью подпитать собственную магию. Что если бы он увлекся и убил Стража? Что если бы Солоной завладел демон? Она ведь даже не догадывалась о том, что своим поступком приглашала Уныние в свое тело. Хотя где-то глубоко, на подсознательном уровне, именно это она и делала. Это ведь был ребенок...
Солона поднялась на ноги, немного пошатываясь, и взглянула на Реджинальда, спросив:
- Ты в порядке?
- Я жив, и что-то подсказывает, что мне стоит быть благодарным уже за это.
- Так, видимо нам нужно... - Солона тут же замолчала, уловив внутренним чутьем скверну поблизости. Тоже ощутили и её спутники. Сразу после этого из глубины леса послышался «неестественный» шелест листвы, а после кто-то наступил на сухую ветку. Волшебница обернулась и увидела темную фигуру, одетую в какие-то лохмотья, чье лицо скрывал капюшон. Он шел прямиком к ним. Реджинальд, который все еще был очень слаб, принялся подыматься, опираясь о ствол дерева, да с таким упорством, будто бы чуя угрозу.
- Командор, это я - Корин, - незнакомец скинул капюшон и тогда они увидели перед собой  гарлока, - я услышал шум, решил проверить. Это что, ребенок?
Гвидо встал. Фиал в его руке задрожал и вокруг ладони антиванца заклубился черный туман, однако опомнившись, мужчина встряхнул рукой и нахмурился, убирая предмет заточивший демона к себе в сумку.
- Это эльфийский мальчик-маг. Думаю, он может подхватить поветрие, если мы возьмем его с собой, - более обратился он к Амелл, чем к гарлоку.
- Да, - кивнула Солона несколько растерянно, - Реджинальд.
- Я отнесу его в Башню Бдения, а после вернусь к вам, - не дожидаясь полного приказа Командора, сказал мужчина, - и отправлюсь на легке.
Страж поднял с земли лютню, и подошел к Гвидо, желая бесцеремонно всучить ему в руки инструмент, но тут же передумал, когда увидел его взгляд. Обогнув Солону, он отдал её Корину. Гарлок, кажется, даже был рад этому, но быстро повесил себе на плечо, не желая лишний раз прикасаться.
- Идемте, здесь, должно быть, очень холодно. Идемте. В хижине теплее.
Логово Корина представляло собой небольшую лачугу, скрывавшуюся за холмом и несколькими густыми деревьями. Если не знать куда идти, или быть не очень внимательным, её запросто можно было пропустить. Внутри, как и обещал гарлок, оказалось тепло. Был разожжен камин, на котором варилось что-то, по запаху напоминающее похлебку. Вокруг, - с трудом верилось, что здесь могло жить порождение тьмы, - было довольно убрано, хоть и царил некоторый беспорядок в вещах. Здесь были книги, не мало книг, разбросанные тут и там, завядшие растения в горшках (очевидно, Корин пытался ухаживать за ними, но безуспешно, так как вместо этого он мог лишь осквернить их, а после не решился выбросить), снасти для ловли рыбы, простейшие смастеренные им ловушки для охоты и прочее. Здесь было довольно уютно, как это не странно.

+1

8

Демон в бутылке. Пожалуй, стоило написать об этом историю. Заточить эту тварь в первом попавшемся под руку предмете было не самой лучшей идеей - но все же удачнее, чем впустить Уныние в себя, когда оно так рьяно бросилось к Гвидо навстречу. Антиванец чувствовал, как вибрирует в сумке фиал с лириумным зельем и раздумывал, каковы вообще могут быть последствия такого соседства - демон и лириумная пыль разведеная в восстанавливающем настое... что-то подобное делал Фирис с демонами гнева и статуями, заставляя их двигать металл, но это.. это было очень давно. 
Эремонд приносил в жертву Стражей ради того, чтоб привязать демонов  к живым сосудам. Насколько Гвидо мог судить по обрывкам информации, поступавшей из Адаманта - заклинание было то же,но требовало куда больше крови для привязки к человеку. Все, что имело разум, имело волю к сопротивлению и силы к использованию. Однако демон в бутылке с лириумом... Гвидо сам себе усмехался, надеясь, что не перепутает снадобья и не выпьет нечаянно еще один эликсир с сюрпризом. К слову, выпустить его, как оказалось, труда бы не составило - и он ощутил это сразу, как только подумал об этом, увидев приближающееся порождение.
Однако антиванец одернул себя и быстро спрятал сосуд с духом.
Реджинальд очень легко был готов оставить их, дабы отнести ребенка в Башню, и Гвидо мог с уверенностью сказать - Страж его боялся теперь. Что ж, это была вполне расхожая реакция, особенно на непрошенное колдовство. Нуньес проводил Реджинальда тяжелым взглядом и сосредоточил свое внимание на Порождении.
Гарлок, одет был опрятно и в глазах его, хотя и мутных, светился разум. Антиванец, сдержанно кивнув, представился Корину полным именем и званием еще до того, как они добрались до хижины.
Идти было тяжело. Он понимал, что зря взрезал руку и подтапливал свою магию собственной кровью - что-то было с ней не так, и он пока не мог понять что. Мог лишь осознать, что всякая рана слабит его втрое больше, чем прежде. И если б не Реджинальд, вероятно, этот поход, это столкновение с мальчишкой были бы для антиванца последними. Если б не Реджинальд и...
Милосердие!
Пытаясь прислушаться к своим ощущениям, Гвидо не находил по близости духа. Его это, похоже, беспокоило куда больше, чем Солону, которая, быть может, еще не до конца осознала что дух не с ней. Подумав, Гвидо не стал торопиться с объявлениями и промолчал.
Войдя в жилище порождения, Гвидо сумрачным взглядом оглядел уютную комнату и наткнувшись взглядом на кресло - первым делом рухнул в него, расслабляя тело. Ощущение было странным. Он чувствовал и истощение и что-то еще, что-то неясное и дикое, чему он был обязан таким удачным пленением демона.
Что это было?.. Сила скверны в его крови?.. Побочный эффект?..
Корин как-то настороженно посмотрел на Гвидо, и сказал:
- Ты слышишь Зов? Я еще в лесу почувствовал, в тебе скверны больше, чем в любом Страже, что наведываются сюда. Я могу помочь с переходом на тропы, если хочешь.
Святая простота.
- Что ты хочешь сказать, Корин? Гвидо?... - Амелл неожиданно переменилась во взгляде. Былое недовольно, и даже некоторая холодность, которые она сохраняла до сего момента, в миг куда-то испарились.
Гвидо вспыхнул. Почти в буквальном смысле - на кончиках пальцев его вспыхнуло спонтанное пламя, так неожиданно и в то же время неприятно было слышать вопрос порождения.
Впрочем, теперь все по крайней мере стало ясно наверняка. Не было необходимости строить предположения и болтать в склянке кровь, когда живое порождение само подтверждало самые худшие из догадок.
- Я не слышу Зов. Пока. Я полагаю этот процесс растянется чуть более чем на несколько месяцев.  Видишь ли, я малефикар, и могу  продлить себе жизнь даже в преддверии Зова. Правда пока я не знаю, насколько это необходимо, - с подчеркнутым спокойствием сообщил маг.
Амелл обхватила руками свои предплечья, так, будто бы ей стало неожиданно холодно, и заходила по хижине, из стороны в сторону.
- Впервые ты почувствовал слабость еще в Пике, не так ли? Когда выпил эликсир Авернуса. После, когда порезал руку, чтобы помешать Стражу Леблону, и-и... Создатель, что я наделала, - последние слова Солона произнесла очень тихо, прикрыв свое лицо рукамиАнтиванец нервно потер переносицу пальцами.
- Солона, я ученый. Я сталкивался со скверной в своей работе в таких количествах, в каких не сталкиваются даже рейды на Тропы. Я укорачивал свой срок каждый божий день пока жил в Гараэле - и я шел на этот риск осознанно, как и в случае с эликсиром. Прежде, чем выпить его я изучал записи Авернуса в переписке и при личном общении, тем более, передо мной был уже подопытный - он сам. И его кровь я изучил. Поскольку мучать и подвергать опасности других членов Ордена я не хотел бы, но изучить это явление должен был - я выпил его, прекрасно сознавая все риски. И возможно, настойка отобрала у  меня не так уж много времени - немногим больше тех экспериментальных составов, которые я изучал в Марке. Я надеюсь, ты не будешь забивать себе глупостями голову..
- Ты совсем не бережешь себя, - сказала Солона и подойдя к нему, присела на подлокотник, заключив его раненную руку в свою и притянув к себе. Какое-то время она смотрела на его ладонь и, кажется, собиралась что-то предпринять, но не найдя в себе сил, опустила её, не выпуская.  Корин, тем временем, отошел к камину, дабы снять с огня котелок..
Гвидо осторожно сжал ее руку в пальцах.
- Твой дух помог мне против Уныния. Самоотверженность достойная Доблести. Но я не уверен что Милосердию это пошло на пользу, - все же сообщил он Амелл неприятную новость.
- Я не знаю. Он все еще как будто бы там, а как будто бы его там и нет, - неуверенно отвечала она, - я могу почувствовать его, но связь между нами так слаба. Надеюсь, с ним все будет хорошо.
- Хорошо, - вздохнул Гвидо, - ему нужна пища. Он вернется когда ощутит что ты проявляешь нужные чувства.
После чего мужчина взглядом обратил внимание Солоны на порождение тьмы, желая, наконец, перейти к озвучанию цели своего визита.

+1

9

Солона выпустила из рук ладонь Гвидо и поднялась с кресла, выступив вперед. Какое-то время она смотрела на гарлока, собираясь с мыслями, а после сказала:
- Корин. Видишь ли, демон Уныния задержал нас, но он не был целью нашего визита в лес Вединг. Мы здесь из-за тебя.
Гарлок отвлекся от своего варева, и взглянул на Солону, не понимающим взглядом. Амелл сцепила свои руки в замок, потирая костяшки пальцев, и продолжила:
- Я ведь рассказывала тебе, что Орден занимается поиском лекарства от скверны. И мы подумали... я подумала, что ты можешь нам в этом помочь.
- Что от меня требуется?... - как-то неуверенно спросил гарлок и опасливо взглянул на Гвидо. Он ведь совсем не знал его. Солона редко приводила в лес чужаков. Это было почти немыслимо.
- Кровь, - тихо сказал Гвидо, - и все, что ты помнишь об Архитекторе.
- Я все рассказал Стражам, все что помню об Архитекторе. Все что знаю. Мне нечего добавить. А кровь, - он ответил не сразу, очевидно задумавшись, - хорошо, ладно... мне нужно разрезать себе руку или что?...
- Можно уколоть палец, - успокаивающе сообщил антиванец, - Можно сделать надрез на руке. Мне нужно не так много. И мне бы хотелось, Корин, чтоб ты сам рассказал о том, что помнишь. Люди имеют свойство упускать важные детали. Я бы предложил тебе ритуал чтения мыслей но не уверен, что способен сейчас колдовать.
- Пожалуйста, Корин, - заговорила Амелл, бросив на малефикара обеспокоенный взгляд, - я бы не привела сюда Гвидо, не будь это так важно.
- Только если вы просите, Командор, - ответил Корин.
Солона могла наблюдать, как занимается Гвидо, снова. Конечно, это были не лаборатории Авернуса и возможностей здесь было меньше, однако Гвидо зачаровывал фиалы с кровью которые предложил ему Корин, и явно был готов использовать их в дальнейшем. Было видно что поначалу порождение относилось к магу настороженно - и женщина думала, что понимала чем это вызвано - чужой человек, да еще и маг, явно вызывал у разумного гарлока беспокойство. Однако, постепенно, наблюдая за деяниями Гвидо и ведя свой рассказ об Архитеторе, Корин признался:
- Ты напоминаешь мне Отца, - неуютно поерзав на месте, - он всегда делал что-то с кровью. Эти воспоминания неприятны.
Оторвавшись от подставки с фиалами, которую принес с собой в походной сумке, Гвидо выразительно посмотрел на порождение:
- Я не причиню вреда.
- Он тоже так говорил.
Солона вопросительно вскинула брови на словах Корина. Он не рассказывал об этом раньше, очевидно потому что необходимости в этом не было. А может и потому, как он объяснил, что воспоминания его были столь ужасны, что ворошить их в памяти он был не в силах.

+1

10

Гвидо не собирался задерживаться в хижине Корина дольше положенного. И не только потому, что тот был живым источником скверны, только ухудшающим и без того печальное положение антиванца своей близостью.
Гарлок был настроен против него. Как эмпат Гвидо остро чувствовал волны враждебности и страха, исходящие от порождения. Он заставлял его вспоминать. Он принуждал его к чему-то, от чего Корин пытался избавиться все это время. Он напоминал ему...
- Ты напоминаешь мне Отца, он всегда делал что-то с кровью. Эти воспоминания неприятны, - произнесло порождение, наблюдая за тем, как бережно зачаровывает маг свои фиалы. Нуньес оторвался от заклятья и угрюмо посмотрел на существо, сидящее напротив. Насколько лестным он должен был счесть это сравнение?..
- Я не причиню вреда, - осторожно, с расстановкой проводя черту между собой и эмиссаром, мучившим когда-то этого гарлока.
Корин же смял эту черту, лишил их разницы одним метким ударом:
- Он тоже так говорил.
Оставшееся время, пока требовалось проверить действие чар, Гвидо молчал и размышлял. Меско. Чудовище, имя которого до сих пор приводит в ужас ближний север. Архитектор. Чудовище, природа которого куда более неясна, но какой репутацией обладал он среди себе подобных? Возможно, они были похожи. Возможно, даже слишком. Однако Нуньес хотел верить, что разница есть и именно поэтому, уже выходя из хижины остановился на пороге, и обернувшись к Корину сухо произнес:
- Ты ошибаешься. Я знаю о чем ты думаешь, и ты ошибаешься.
- Ты... читаешь мысли? - неуверенно произнесло порождение, и скользкие нотки опаски просквозили в его голосе. Гвидо, крепко обвахтив рукой посох, скрипнул зубами:
- Мне не нужна магия крови, чтоб прочесть в тебе страх и отчуждение, и презрение к тому, что я делаю. Но ты не прав, считая меня таким же, каким был Архитектор. Его стремление навязать свою волю орде, навязать ее людям - неверно. Скверна никого не спасет. дарить разум таким как вы преступнее, чем дарить им смерть. Потому что даже ощутив сознание, вы не можете избавиться от этого проклятья, - довольно эмоционально и даже болезненно произнес Гвидо, всплескивая рукой с недавней раной, - скверна уничтожает все живое, портит его, извращает. Архитектор хотел сделать мир людей единым, избавить от Моров земли, заразив скверной все, но... для этого ему пришлось бы уничтожить больше, чем спасти. Ты ведь читал книги, Корин, ты знаешь о Кэл Шароке... там живут гномы, имеющие связь со скверной, но знаешь ли ты какой ценой они заслужили жизнь и способность растить детей не смотря на оскверненные тейги? Поколения страшного соседства, невероятные потери среди населения, тысячи мертворожденных... этого хотел Архитектор для остального мира? Уничтожить право живущих на свободу от этой дряни, лишить их права растить детей и жить в мире, где трава имеет зеленый цвет, а глаза зверей не покрыты моровыми бельмами? И ради чего? Ради того, чтоб спустя поколения кучка несчастных жила в мира похожем на пустыню?.. Это он называет спасением от Моров? А освобожденная орда, эти толпы неприкаянных, чьи тела извращены, покрыты струпьями и оскверняют все вокруг, - Нуньес развел руками, указывая в сторону погибших цветов в горшках, - не способные дарить жизнь, лишь уничтожать, отравлять... это безумие. Архитектор безумен. А я хочу спасти от скверны, Корин. Я бы хотел избавить от нее всех, кого могу, оставить чистым то, что не должно быть запачкано. Понимаешь? Я бы хотел помочь тебе, если б мог. Да, я считаю твою природу неправильной, и природу скверны - отвратительной, иначе не искал бы лекарство. Мне приходится изучать ее, но не затем, чтоб изъять из нее какие-либо силы, я пытаюсь понять как уничтожить эту угрозу. Но я не... сейчас, - вдруг поправился Нуньес, мрачно опустив взгляд, - я не пошел бы ради этого на причинение вреда кому-то кроме себя самого. Именно поэтому я, проведя в Ордене семь лет, так близок к Зову - все мои эксперименты, пока они не стали безопасны - касаются только меня, и решать за других, как им быть, я не имею права.
Когда Гвидо закончил говорить, Корин еще несколько секунд сохранял молчание, очевидно, пытаясь подобрать нужные слова. В конечном итоге он сказал:
- Ты прав, Страж. Вы не похожи. Отец... он подарил мне жизнь, но в действиях его куда больше разрушения, чем созидания. Я слишком много узнал о вашем мире, слишком много, чтобы желать его замыслам сбыться. Вот почему я остаюсь здесь, вдали от людей, это мой долг, а ты... ты, Страж, должен найти лекарство. Это твой долг.
Антиванец кивнул, порывисто выдохнув и протянул порождению руку, ту что была отмечена недавней раной. Он крепко пожал ладонь Корина - он не боялся запачкаться сам. Затем, бросив короткий взгляд на Солону, он вышел на улицу и медленно побрел вперед, не говоря ни слова. Женщина последовала за ним, не решаясь заговорить первой. Гвидо же, напротив, сдерживал свое желание высказаться. Он чувствовал желчное желание отчитать женщину еще тогда, когда полным возмущения тоном она спросила его о рисках, которым он подвергал ее. Однако при них все время был кто-то третий, и постепенно запал недовольства мага сошел на нет, оседая слабым жжением где-то на донышке желудка.
Так они шли довольно долго и в какой-то момент Гвидо чуть пропустил Командора Ферелдена чуть вперед, потому как не был уверен в правильном направлении. Когда над верхушками древ вдали замаячили крыши Башни Бдения, Нуньес вдруг потребовал передышки.
- Я устал. Мне нужен привал. - Коротко сообщил он и почти тут же сошел с тропы, опускаясь на торчащие из земли корни какого-то старого древа. Тяжело дыша он глядел перед собой, потом достал из сумки склянку с лириумным зельем, что слегка вибрировала от прикосновений и казалась необычайно теплой. Прошло несколько минут прежде, чем мужчина снова подал голос.
- Почему ты решила впустить его? - неожиданно резко спросил Нуньес, поднимая на Амелл тяжелый взгляд.

Отредактировано Guido Nunez (2016-12-21 22:53:05)

+1

11

Амелл сделала несколько шагов в сторону, так, будто бы прохаживаясь. И в этот момент попыталась что-то сказать Гвидо, но тут же остановила себя, так как мысль, пришедшая ей голову, совсем ей не понравилась. Сделав еще несколько шагов, на этот в раз другую сторону, она ответила:
- Я всего-лишь хотела, чтобы мальчик получил свободу, я не хотела впускать его.
- Неужели? - желчно произнес мужчина, и постучал пальцами по сосуду в своих руках. Дальнейшее стало для Амелл полной неожиданностью: вокруг пальцев мага заклубилось нечто дикое и необузданное, и едва Солона успела отскочить подальше, перед ней был демон. Темный, тяготящий силуэт с желтыми глазами. Он не двигался ни взад, ни вперед, как будто его удерживали невидимые сети, однако когтистые лапы твари сжимались и разжимались довольно нервно.
- Что ты делаешь, Гвидо? - Солона отступила еще немного, неуверенно взглянув в сторону Башни Бдения. Она боялась, что кто-то может их увидеть. Территория за пределами крепости редко когда оставалась абсолютно пустующей.
- Прекрати это немедленно.
- Скажи, почему ты вышел, компадре, - как-то устало приказал маг демону, игнорируя слова Солоны. Демон неразборчиво зарычал сначала, затем со стоном, неестественным и потусторонне-двоящимся голосом произнес:
- Это был лучший сосуд.
- Она захотела тебя пустить, - с нажимом произнес Гвидо.
- Да... спасти мальчика... любой ценой... - с натугой произносила сущность мысли, показавшиеся Солоне знакомыми. Секунду спустя демон возмущенно вскинулся, но не мог противиться силе, что затягивала его обратно в сосуд. Гвидо держал склянку двумя руками, чтоб не уронить и после быстро убрал в сумку.
- Ну, - произнес он холодно. Глаза у него были желтые, ярко желтые и силуэт был таким темным, что отчасти Солоне стало казаться, что демон никуда не уходил.
- Но как же это... - тихо проговорила она, обращаясь не столько к малефикару, сколько к самой себе. Амелл не могла позволить духу и дальше мучить мальчика. Она была не в силах смотреть на страдания ребенка, и должна была спасти его, любой ценой. Так требовал от неё материнский инстинкт. И как женщина, желающая стать матерью, она ничего не могла с этим поделать.
- Риск твоей жизни возник, когда ты сама этого захотела, - с ощутимым раздражением произнес безжалостный малефикар, встав с дерева. Очевидно, привал ему был нужен не так сильно, как этот разговор, - Они не могут войти, если никто их не приглашает. Невозможно в таких условиях подселить духа насильно. А я и твой милосердный друг сделали все, чтоб демон не смог попасть в твое тело... я предусмотрел этот риск, но видит Создатель, я верил что ты окажешься достаточно умной для того, чтоб не приглашать тварь в свое тело. Неужели так сложно сдержаться? Неужели необходимо было ставить всех нас в такое положение, вынуждать меня ранить Реджинальда, делать из меня монстра, из-за пресловутого женского инстинкта?
- Ты хочешь сказать, что все это лишь моя вина? - Солона сделала несколько уверенных шагов к Гвидо, сомкнув свои пальцы в кулаки, - Ты с самого начала знал, что это демон, и все же позволил мне подойти к нему. А когда он покинул тело мальчика, вместо того чтобы просто убить его, ты рискнул жизнью Реджинальда, чтобы что?... Засунуть демона в бутылку?
Глаза Гвидо вспыхнули. Солона и раньше замечала, как легко он поддавался ее гневу, будто бы проникаясь ее эмоциями. И сейчас было то же самое.
- В чем по твоему разница между духом и демоном, Солона Амелл? - хладным, менторским тоном процедил Гвидо, нависая над ней.
Солона выдохнула, отведя свой взгляд куда-то меж деревьев.
- Разница в эмоциях, которые они олицетворяют, - и вдруг добавила более раздраженно: - к чему этот вопрос, ты и так знаешь что я скажу.
Однако очень вскоре мужчина бесцеремонно ухватив ее за подбородок развернул лицом к себе.
- Хорошо, тогда в чем разница между Милосердием, которое сопровождает тебя и тем, что сидит у меня в бутылке?
- В том, - недовольно отвечала она, глядя ему прямо в глаза, - что Милосердие не попытается захватить мое тело при любом удобном на то случае.
- О, ты так в этом уверена? Я бы доказал тебе обратное, но не хочу быть жестоким к существу, слишком хрупкому к страстям смертных ради того, чтоб научить тебя уму разуму, - раздраженно всплеснул руками маг отстраняясь от женщины и начав расхаживать взад вперед, - правда в том, Солона, что между ними нет никакой разницы. Просто одного испортил мальчишка эльф, а другому повезло с соратником. И я не желаю убивать существо, которое невиновно в том, каким стало. Он слишком хрупок. Он - такой же ребенок, как и тот долиец, разница вся в том, что смертные привыкли уживаться со своим дерьмом, а те кто приходит из Тени не знают меры, не знают как остановиться, поддаются нашему влиянию и извращаются. Любой ученик Круга решивший совершить ритуал призыва "демона" - вытягивает из Тени просто духа, неважно испорчен он был до них, или ими самими - перед ними предстает напуганное, обезумевшее от гула звуков, запахов, чувств создание, слишком хрупкое чтоб сохранять старую форму. И оно становится демоном. И они ненавидят его, они готовы убить его. И ты готова убить это Уныние. Ты готова просто презирать меня за то, что я пожертвовал кровью Реджи ради сохранения демона, - вспылил антиванец, снова вплотную подойдя к Солоне и уперев в нее злой взгляд, - а для меня он такой же дух, и он заслуживает жизни не меньше, чем Реджинальд или мальчишка.
- Я не презираю тебя, Гвидо, - заговорила она тихим, печальным голосом, - просто, я так мало знаю о Тени, даже не смотря на то, что один из её обитателей сопровождает меня столько, сколько я сама себя помню. И еще меньше я знаю о твоей магии... и о тебе.
- Знаешь почему магия крови притягивает демонов? Кровь дает силу, которую не может дать лириум, - вздохнул антиванец и будто под воздействием печали в голосе Амелл сам постепенно стал печальным, - а они жадные, они хотят больше знать о мире смертных. Но эта черта есть во всех них. Когда они портятся - они все хотят больше. Магия крови никого не портит. Зло несет не магия, а люди, которые ее ипользуют. Йован. Тот мальчишка. Он смог заручиться поддержкой духа, как ты думаешь, почему? Потому что он желал добра. Конечно, демоны могли посещать его, если он пытался практиковать магию на крови, но это лишь источник силы, не больше и не меньше, каким он цветом окрашен - темным или светлым - зависит от цели, ради которой маг колдует. Поэтому, Солона, - вдруг совершенно упавшим тоном проинес Гвидо и медленно сел обратно под дерево, - демоны не могут захватить мое тело. Источник силы есть, но он не... он не окрашен ничем. Я не могу испортить духа или сделать лучше демона. Там не за что зацепиться, не на что надавить. Во мне слишком мало своих эмоций, чтоб дать сущностям шанс обратить их против меня... для них я сам...
- ...демон, - тихо закончила она его фразу.
После чего подошла к дереву и присела рядом с Гвидо.
- Могу я спросить? Сегодняшнее приключение напомнило мне кое о чем. Тогда, в Пике, когда ты... я почувствовала что-то, а точнее кого-то. А потом услышала твой голос, ты узнал её. Это ведь был демон, не так ли? Что это был за демон?

+1

12

Гвидо печально смотрел на свои ладони. Вопрос Амелл напомнил ему об одном печальном факте, о котором он размышлять не хотел. Но теперь ему пришлось, он был вынужден вспомнить, что Имажини сбежала от него. Как крысы бегут с тонущего корабля.
- Столько лет... столько преданности.. и она просто бросила меня, когда почуяла, что близок конец. Сосуд стал непригоден, - Гвидо фыркнул, болезненно сморщившись, - это была Имажини. Я считал ее другом.
- Имажини? - с интересом, но все еще сохраняя толику беспокойства в голове, спросила Солона, - Разве у демонов бывают такие имена? И как вы... как ты...
- Я ее так назвал, - ухмыльнулся Гвидо грустно, - она была просто Желанием прежде. А еще прежде... Радостью, возможно. Или Любовью... я не знаю. Она была сильной и старой, и если говорить честно, она не была просто демоном уже очень давно. Слишком умная, слишком осторожная, слишком много переняла человеческих черт. Она умела есть понемножку, ее не пугал недремлющий мир. Она помогала мне проснуться в Тени. Хотя сначала... сначала она просто хотела моего тела. И я думал эти времена прошли, но возможно... я ошибался.
Он скучал по ней. Это стоило признать. За годы они стали слишком близки. Она была с ним тогда, когда никто не мог - во сне, в темноте лаборатории. Она была его собеседником и товарищем там, где иные не понимали. Иногда ему даже казалось, что она способна бескорыстно давать советы, но...
Он ошибался. 
- Желанием, - повторила Амелл вслед за Гвидо, и взглянув на него исподлобья, сказала немножко игриво: - Почему я совсем не удивлена? - но следующие слова её прозвучали совершенно по другому, - Послушай, мы найдем лекарство. Ты найдешь лекарство. И она вернется, вот увидишь. Она обязательно вернется.
Несколько секунд антиванец молчал, все так же глядя на свои ладони. Потом жестко сжал кулаки, будто бы только разобрал смысл сказанных Солоной слов.
- Зачем мне эта предательница теперь? - раздраженно вспылил Гвидо, - я думал что нужен ей, как друг, а не как тело в котором ей было бы удобно. Проклятье... Maldita demonio...
Он встал с дерева и отряхнувшись небрежно, пошел вперед, прихватив с собой посох.

+1

13

Она рассчитывала на тишину и спокойствие этим вечером. Возвратившись в Башню Бдения, Солона отправилась в свой кабинет, дабы провести остаток дня за бумагами, которые накопились у неё на столе. Но и этому не суждено было сбиться. В какой-то момент дверь отворилась и в неё бесцеремонно, не прося разрешения, проследовал лорд Киван.
- Где вы были, Командор? С самого утра вы только и делаете, что куда-то пропадаете. Думали, я не замечу?
- Вас это совершенно не касается, лорд Киван, - безучастно отвечала Солона, читая какой-то отчет, - вы здесь лишь для того, чтобы убедиться, что все заключенные с Томасом Хоу соглашения соблюдаются.
- Так и есть, Командор, но я не уверен, что вы держите данное вами слово. Вы что-то замышляете, я знаю. Мне стоит немедленно сообщить об этом эрлу Хоу.
Солона подняла глаза, пристально взглянув на Кивана. Она поняла, что он хотел всего-лишь напугать её. Должно быть, он считал её легкой наживой и рассчитывал, что в такой способ девчонка выдаст ему все, что нужно. С ней ведь не было Логейна, и вообще кого-либо, кто мог бы её защитить.
Но не тут то было.
- Вы переступаете черту, лорд Киван, - сказала Солона довольно твердо. Она отложила в сторону отсчет и властно опустила руки на стол, подымаясь с кресла, - я не строю никаких планов отмщения, на что вы так упорно намекаете, мои люди сложили оружие, а орлесианцы... орлесианцы готовятся к отбытию в Вольную Марку, даже те из них, кто прослужил ферелденскому ордену с момента его основания. Хотите нарушить устоявшийся между нами мир? Пожалуйста. Но сначала найдите доказательства.
Небрежный стук дверь прервал Кивана на возмущенном вдохе, когда лорд уже набрал полную грудь воздуха для какого-то нелицеприятного сообщения. Обернувшись ко входу, Киван, как и Солона, могли обнаружить как в распахнутую дверь, не дожидаясь разрешения, входит Гвидо.
- О, вы заняты, Командор, - чуть приподнял бровь антиванец, остановившись на полпути к столу Амелл, и будто бы случайно наткнулся взглядом на лорда... Однако даже не подумал выйти, или вообще сдвинуться с места.
- Мое почтение, милорд, - только и сказал он, сложив руки на груди, - можно узнать время окончания аудиенции?
- Мы закончили, - ответил лорд Киван, бросив на Гвидо недовольный взгляд, а после одарил таким же взглядом Солона. Возможно, он хотел бы что-то сказать ей напоследок, но не решился, и оттого просто ушел.
- ...gilipollas, - раздраженно произнес Гвидо, проводив Кивана взглядом до двери, - чего ему было надо? Отчета о лесной прогулке?
- Да, - Солона опустилась в свое кресло, рукой приглашая Нуньеса сесть напротив, - Киван так ненавидит Стражей, что будет даже рад, если его опасения окажутся правдой.
- Надо было убить его сразу, - как-то рассеяно обронил антиванец, будто подумал в слух. Затем, оказавшись в кресле, обратил внимательный взгляд на Солону.
- Послушай. Я здесь не ради извинений, как ты могла подумать. Я пришел спросить, что ты намерена делать с мальчишкой Хоу и его притязаниями на Башню, - было видно, что он тщательно подбирает слова.
- Пока не знаю, - честно ответила Солона, тяжело вздохнув, и откинулась на спинку кресла, - но оставлять все как есть, в ожидании что ферелденское дворянство, верное Королю, решит за нас все проблемы, я не могу. Эта крепость должна оставаться за Орденом, даже если для этого придется...
- Разорвать договор, - закончил Гвидо несколько не так, как Амелл думала, однако все же зацепив болезненную тему, - тебе нельзя. Ты должна соблюдать все формальности своего обещания, - произнес он тоном сочувствующего человека, который тем не менее, знал какой-то способ избежать бедственного положения собеседника.
- Так и есть, я дала обещание и должна следовать ему, но это не поможет Стражам сохранить форпост, - говорила она, и вдруг очнувшись отчего-то спросила: - что у тебя есть, Гвидо? Скажи, что ты пришел сюда не просто ради того, чтобы спросить меня об этом.
- Ты знаешь, что у меня есть, - тихо произнес малефикар, пронизывая Солону немигающим взглядом.
На этих словах женщина поднялась со своего места и быстро скользнула к двери, чтобы убедиться, что она плотно закрыта. Обернувшись, она двинулась к Нуньесу, говоря голосом, близким шепоту:
- Ты с ума сошел, что если нас поймают? Что если тебя поймают? Я знаю, что твоя магия спасала нас все это время, но я не намерена и дальше испытывать судьбу.
Гвидо, оглянувшись, недовольно нахмурился.
- Ты хочешь сохранить свою проклятую Башню?
- Хочу, но путь, который ты предлагаешь... это не выход, - как-то неуверенно произнесла последнее Солона, встав рядом с мужчиной, - ты рисковал достаточно, не говоря уже о том, что... о, Создатель, я начинаю привыкать к этому. Нет, мне следует отыскать иной выход, должен же он где-то быть.
- Да, сидеть и ждать, пока мальчишка Хоу вышвырнет тебя из собственной крепости, вот твой иной выход, - фыркнул Гвидо, скептически глядя на женщину снизу вверх, - я не стал бы предлагать, если б не был уверен в своих силах. И я все еще не объяснил, что именно у меня на уме.
Солона замолчала, вспомнив их сегодняшний разговор в лесу. Она слишком торопилась с выводами, когда дело доходило до магии крови. Нуньес прав, он ведь так не рассказал ей о своих планах.
- Ну что ж, говори, - сказала Амелл, обойдя стол и подойдя к окну.

+1

14

Все ли женщины так красиво гневались? Все ли так влияли на него, выворачивая наизнанку что-то глубже, чем низменное, и сильнее, чем чувственное? Он сохранял спокойствие, старался, с тех самых пор, как вошел в комнату, однако каждое столкновение взглядов, слов - будоражило в нем что-то. Он даже чувствовал за это вину.
- Мы не можем нарушить соглашение с Хоу. Это повредит репутации Стражей, которую итак значительно пошатнул Адамант, а также твое решение приютить часть тамошних активистов у себя, - потер переносицу маг, тихо вздыхая от попыток сохранять себе ясность мысли, - создавать конфликт в эрлинге руками Стражей -подписывать себе приговор, но... если выступить силой решающей конфликт между лордами, дорвавшимися до власти, возможно, мы только укрепим свое положение, - прищурившись, поднял на женщину взгляд Гвидо, - ты все еще не поняла, к чему я веду?
- Киван, - произнесла она имя лорда сквозь зубы, - ты хочешь, чтобы этот ублюдок «помог» нам решить все проблемы.
- Nо eres tu indomable? - сложив пальцы домиком перед лицом, тихо пробормотал Гвидо, а потом сказал, - внушить ему желание напасть на Хоу это далеко не самое сложное. И не так сложно устроить это на людях, выступив в роли миротворцев, ведь у нас впереди принятие на эрлинг, - хмыкнул маг, - самое сложное найти источник крови. Кстати... тот мальчишка, что мы нашли в лесу, ты слышала как он себя чувствует?
Он намеренно сопоставил два не связанных факта. Не смог удержаться, понимая, как она расценит это. Слова ее задели его и одновременно раздразнили только больше.
- Что?... - Солона резко обернулась, - да как ты посмел даже подумать об этом. Это всего-лишь ребенок, Гвидо. И с него достаточно того, что он пережил.
- Я спросил "как он себя чувствует", а не "можно ли принести его в жертву", - со слабой улыбкой произнес антиванец и в уголках глаз его появились лукавые морщинки, от едва сдерживаемой издевки.
Солона резко выступила на свет свечи, и даже занесла руку - так будто хотела ударить кулаком по столу. Она была в гневе и не понимала что стало его причиной: оттого, что Нуньес издевался над ней, или оттого, что она сама позволила себе так подумать. Гвидо чувствовал ее будто бы своей кожей и неуютно ерзал на месте, наблюдая, что на сделает. Так ерзает перед броском на охоте крупная кошка.
А Амелл начала как назло расхаживать из стороны в сторону:
- Тебе ведь не нужна человеческая жертва, не так ли? Тебе нужна кровь...
Она даже толком не сообразила, когда Гвидо встал  подошел к ней, но видимо четко распознала момент, когда он остановил ее. Сильные руки. И такой высокий... Ей пришлось задрать голову, чтоб найти его взгляд. Гвидо сглотнул, ощущая вину чуть острее прежнего.
- Кровь, но не твоя, mi alma, - с прежней улыбкой произнес антиванец, - не изводись так. Мне нравится наблюдать твое смятение, но не настолько.
- Так ты делаешь это намеренно? - Солона разозлилась еще больше, встряхивая руки, которые мужчина опустил ей на плечи. Она склонила голову, глядя на Нуньес исподлобья. Такая недовольная, такая уязвимая и напряженная. Такая близкая...
- Что же ты за человек такой, Гвидо.
Она злилась, а он проникался этим, и в то же время чуял, как зверь ведущий раненную добычу - как ей где-то глубоко внутри нравится то, что он делает. Поэтому он продолжал. Поэтому нагнетал между ними напряжение так, что начинало колоть разрядами маленьких молний.
- Не человек, - фыркнул антиванец, снова обнимая женщину за плечи и на этот раз куда более властно, - демон... а ты так охотно приглашаешь, что просто невозможно устоять...
И с этим мужчина вдруг поцеловал Солону, чуть наклоняясь но лишь для того, чтоб подхватить ее за талию и усадить на стол позади.
Женщина не растерялась от такой неожиданности, и обхватив его ногами, притянула к себе, не разрывая поцелуй. Она целовала его, и в то же время как будто бы продолжала гневаться. Это чувствовалось в её прикосновениях, которые были отнюдь не нежными.  И эта грубость, эта вспыхивающая на кончиках ее пальцев ярость лишь только больше его распаляли. И он был груб в ответ, чувствуя, что нуждается в этом не меньше, чем она сама.
Ее кожа. Ее запах. Изо рта между поцелуями, от которых болели губы, вырывалось гортанное, сдавленное рычание, покуда руки бесцеремонно находили лазейки в ее одеждах. Жажда была похожа на лириумную ломку. Прикосновения обжигали и только усиливали ее, потому в какой-то момент Гвидо просто заломил Солоне руки, не давая ей распоряжаться ими. А затем...
- Гвидо, - протянула она сдавленным голосом, извиваясь перед ним, и пытаясь высвободиться из захвата, - кто-то может войти.
- Lo siento, querida, vamos a tener que hacer esto rápido... - прошептал ей в ответ антиванец, продолжая ловко избавлять женщину от одежды. Он не отвлекался на дверь, однако спустя секунды одно из кресел за его спиной со скрипом быстро поехало к двери и крепко подперло ее.
Солона с трудом сдерживала свои стоны, ощущая наплыв возбуждения. В какой-то момент она вырвала руки, задев стоящий рядом подсвечник, и тот с треском повалился на холодный пол, погаснув. В комнате стало еще темнее. Не тратя ни секунды, она притянулась к мужчине, коснувшись своими губами его губ.
- Brasca... - рыкнул Гвидо. Раздался треск разрываемой ткани. Они оба так и не успели разобраться, что из гардероба Амелл пало жертвой когтей Меско, а спустя несколько секунд, когда он подался бедрами вперед, прижимаясь к ней так тесно - им обоим уже было все равно.

+1

15

Только сейчас Солона могла понять насколько нуждалась в этом все эти дни: в его близости, заставляющее её сердце трепетать, в его горячем, почти обжигающем дыхании на её холодной коже, в его грубых, но страстных прикосновениях. Они едва начали, но она уже думала о том, что не хочет, чтобы это заканчивалось.
Толчок был резким. Женщина прогнулась вперед, издав не сдержанный стон, и откинула голову на стол, обнажая бледную шею.
Гвидо жадно, подобно демону стремящемуся к источнику маны, припал к ней в поцелуе, чуть прикусывая нежную кожу. Словно бессознательно хотел оставить след, метку - "моя". Движения его вдавливали Солону в стол и вместе с каждым новым толчком дарили приливами удовольствие, которого хотелось все больше и больше. Антиванец был жадным, не смотря на лета и на усталость, которую видела волшебница на его лице эти дни.
- Mi sol... mi amor... - шумный сбивчивый шепот опалял ее уши, когда Нуньес поднимал лицо к ее лицу и впивался поцелуями в губы. Однако все эти касания больше дразнили, чем позволяли ей насытиться - он не давал ей всего и сразу, постоянно отрываясь, меняя темп, вдруг отвлекаясь и припадая к белой груди волшебницы в таких же дразнящих ласках.
- Видо! - протянула она его имя. Её громкое, глубокое дыхание то и дело превращалось в стоны, которые Солона старалась всячески сдерживать. Но это было сложно. Очень сложно. Она подняла голову, когда мужчина в очередной раз притянулся к её губам, чтобы поцеловать. Руками она ухватила его за рубашку, с прискорбием осознавая, что он все еще был одет. Скользя отнюдь не ловкими пальцами по грубой ткани, она принялась расстегивать пуговицы, а те, что не удавалось расстегнуть, просто обрывала. Наконец, запустив руки под рубаху, она прильнула к нему всем телом, обхватив ногами его бедра.
Он начал двигаться стремительно и отзываться на касания ее ладоней так чутко, будто боялся разорвать эту эффемерную связь, будто хотел чтоб она была постоянной.
В какой-то момент, в самый нужный момент, он притянул ее к себе, усадив и прижавшись к ней своим разгоряченным телом. Он хотел быть ближе, еще ближе, не просто внутри ее тела, он действительно хотел забраться в ее душу. Порывистые толчки казалось выбивали дух, а каждый жадный вдох вместе с воздухом наполнял ее ноздри и легкие пьянящими запахами.
Крепко обхватив руками его плечи, Солона притянулась к его губам, не целуя. Она глядела ему прямо в глаза в этот момент, и, кажется, даже не думала о том, чтобы разорвать зрительный контакт. Её дыхание участилось, поравнявшись в едином такте с его движениями, а стоны только усилились.
И несколько секунд спустя колкое, яркое удовольствие, подобно вспышке разнеслось по телу, по обоим их телам, объединяя их и унося в едином потоке куда-то к воротам прежнего Златого Града Создателя. Гвидо обнял Солону так крепко, будто более никогда уже не хотел выпустить и это единство не претило - напротив прерывать его было бы преступно.
- Qué suerte tengo de tener algo que haga tan difícil la despedida... - прошептал Гвидо нежно проводя рукой по волосам Солоны.
Она прижалась лбом к его лбу, слушая антиванскую речь с очевидным сладострастием во взгляде. Приятно было осознавать, что даже не смотря на удовольствие, которое она получила, он все еще был желанным ей. Амелл припоминала его тихий шепот, в котором смогла распознать некоторые слова. Он был совершенно искренен в тот момент, и сейчас, должно быть, тоже.
- Что ты сказал? - усталым голосом спросила Солона, прикрыв глаза и растянув губы в улыбке. Она чуть закашлялась, удержав нахлынувшее на неё желание начать смеяться.
- Мне очень повезло, что у меня есть... этот момент, - чуть сбивчиво произнес Гвидо, и жмурясь, потерся лбом о ее лоб. Несколько мгновений позже он вдруг подхватил ее на руки и как есть, понес в спальню.

+1

16

Он сказал ей неправду.
Точнее не всю правду. Вырвавшаяся из уст антиванца фраза на родном языке значила больше, чем он мог ей признаться. И объясняла его его самого намного лучше - повсеместно влияние фатума читалось во всем, чем он был занят.
"Как же мне повезло, что у меня есть то, что сделает слова прощания трудней" - сказал Гвидо Солоне забывшись. Он не сомневался в том, что им придется потерять друг друга и довольно скоро.
Однако оказавшись в постели с женщиной, такой мягкой, тугой и теплой, источающей запах южных ягод, названия которых он так и не вспомнил - Гвидо позволил себе забыть о фатуме ненадолго. Позволив ей прижаться ближе, он накрыл их обоих одеялом и под тканью нежно поглаживал плечо Солоны в объятии. Он был опустошен, но это была прекрасная пустота. Та редкая пустота довольства и правильности, усталость от благого и светлого дела, от чего-то поистине замечательного. От чего хочется смеяться и петь...
- Las hojas secas caerán... Y cuando llegue solis.. - почти шепотом произнес мужчина, утыкаясь в макушку Солоны. Он сам не понял, почему вспомнил  именно эту песню. Она всегда была олицетворением порока, зависти - он пел о том, чего у него никогда не будет. Почему он вспомнил об этом сейчас?.. Хотел ли он прислушаться к Завесе и почуять, не льнет ли к ней Зависть, пытаясь впитать черты его личности?.. Или теперь эти слова значили что-то другое?..
- Mi alma tocarás. Te acercarás, vendrás por mí...
Después de tanta soledad, yo volveré a sentir.
Encontraré mi paz en ti...

Солона приподняла голову, и не скрывая приятного удивления, все глядела на него в полуулыбке, не отводя взгляда.
А Гвидо продолжал, уже чуть более уверенно и голос его, поразительно притный и мелодичный, будто бы ласкал ноты старой мелодии.
- Cuando se duerma la ciudad
Y se despide el sol, te buscaré otra vez,
Hasta alcanzar esta ilusión,
Te encontraré y me amarás así...

Гвидо замолчал и прислушался к своим ощущениям. А потом, погладив женщину по волосам, продолжил, перейдя к припеву:
- ...y escucharé en el silencio
La voz del corazón. Y la tormenta
se calmará en tus brazos,
Vale la pena esperar por tu amor
Porque un día llegará...

Солона слегка покачала головой из стороны в сторону, словно желая сказать - «это не может быть правдой». Она все также улыбалась, но улыбка эта становилась тем ярче, чем больше пел Гвидо. В какой-то момент она приподнялась, выпрямив спину.
Гвидо остановился, подведя некий итог мелодии и воззрился на Амелл, чуть приподняв одну бровь.
- Что такое, mi alma?
- Ты действительно демон, - сказала Солона ласково, и смущенно улыбнулась, отведя свой взгляд.
- И как же это понимать? - лукаво ухмыльнулся Гвидо.
Солона завела руки за голову, и начала расплетать растрепавшуюся прическу, то ли для того чтобы как-то занять себя, то ли для того чтобы прикрыть наготу.
- Твой голос... и это лицо... и то как ты... - бессвязно говорила она, намекая на проведенное в кабинете время, и вдруг сказала: - у тебя, должно быть, не мало поклонниц в Гараэле.
Нуньес ухмыльнулся шире, однако во взгляде его скользнула неясная грусть.
- Большинство разумных женщин предпочитает вздыхать о малефикаре-затворнике с безопасного расстояния.

Отредактировано Guido Nunez (2016-12-25 21:03:31)

+1

17

Она не собиралась спрашивать. Слова как-то сами собою вырвались из её уст. За эти дни, что они провели вместе с Гвидо, Солона очень привязалась к мужчине, и оттого в её голову понемногу закрадывалась одна мысль: что если у него кто-то есть?
- Значит, большинство, - осторожно повторила она слова малефикара, и взглянув на него, запустила пальцы в густую копну волос, чтобы расправить их.
Гвидо несколько секунд рассматривал ее, взглядом, каким должно быть, голодный кот смотрит на мышь, затем вздохнул:
- Солона, обо мне ходят разные слухи. Я произвожу впечатление ублюдка и морального урода, из-за того, что практикую запретную магию, но я... я не настолько плох, чтоб быть с тобой, оставив за порогом Гараэла кого-то еще. У меня всегда были... сложные отношения с женщинами, - нахмурился он и взгляд его потерял фокусировку на мгновенье.
Амелл притянулась к нему и нежно погладила рукою его щеку.
- Прости меня, я не хотела, чтобы мои слова заставили тебя грустить. Просто... мне так хорошо. Впервые за столько лет я чувствую настоящую радость оттого, что нахожусь с кем-то. И я боюсь, что... я боюсь...
Солона остановилась, не сумев подобрать правильных слов.
Она боялась, что все это может оказаться обманом. Не его обманом, нет. А чьим-то обманом. У неё ведь не было никого и ничего, кроме Ордена. Мужчины в её жизни появлялись также быстро, как и исчезали в последствии. Да и она, в общем-то, и не старалась держать их подле себя. Временное и, пожалуй, необходимое удовольствие, как утверждала Виктория.
Она почувствовала, как сильные руки притягивают ее ближе, а сухие губы с привкусом северного зноя - обжигают ее чувственным поцелуем. Секунду спустя она оказалась перевернута на спину, а Нуньес нависал над ней, встревоженно и пытливо всматриваясь в ее лицо и в этот момент глаза его были ярко зелеными.
- Никогда, Солона, слышишь, никогда не думай так. Все что здесь и сейчас - настоящее. Я слишком долго не чувствовал ничего, чтоб сейчас притворяться. Я здесь ради тебя и не покину тебя, пока ты не попросишь. Я сделаю все, что ты захочешь, чтоб я сделал, не посмею обмануть тебя, не посмею предать. Просто дай мне возможность доказать тебе это и я сделаю все, чтоб ты мне поверила, - он снова поцеловал Амелл, страстно и в то же время нежно.
Слова Гвидо впечатлили Солону. Сколько в них было искренности, чувственности. Он не мог быть еще лучше, чем показался ей в этот момент. И оттого она еще больше влюблялась в него.
- Скажи мне, - заговорила она спустя какое-то время, - почему ты сказал, что у тебя всегда были сложные отношения с женщинами?

+1

18

Он не был уверен, что стоило говорить ей всю правду. Он понимал, что есть вещи, которые она может не принять или посчитать слишком дикими. Потому давал ей лишь часть картинки, пазл мозаики, часть составного ключа. Боялся потерять ее так скоро. И в то же время...
Вопрос, заданный женщиной, что жалась к нему под одеялом так робко и так страстно, заставил тонкую морщину появиться между бровей антиванца, а после медленно, неохотно разорвать с ней тесный контакт, перекатываясь на спину и садясь на кровати, сцепленные руки опустив на чуть согнутые колени.
- Эта история может шокировать тебя, mi alma, - после нескольких секунд размышлений произнес Гвидо, поглядев через плечо.
- Так не рассказывай, если не хочешь, - спокойно ответила Солона, и поднявшись вслед за мужчиной, опустила руку ему на локоть. С пониманием взглянув на Нуньеса, она добавила: - но... чтобы там ни было - это уже в прошлом, Гвидо. Это настоящее.
Женщина сделала выразительный круг глазами, как бы повторяя слова, сказанные им несколькими минутами ранее.
Гвидо грустно улыбнулся ей, отведя взгляд.
Потом он начал, ровным, и тихо рокочущим голосом:
- Ее звали Ана. Мне было одиннадцать, когда она показала мне, что такое похоть, любовь, страсть. Я любил ее так, как любить невозможно, неправильно. Годами демоны преследовали меня после ее смерти... Желание, Отчаянье, Месть, все пороки, что только могут очернить влюбленную душу. Я грезил о ней, когда оказался разлучен с ней, искал ее после и опоздал. Я мстил за нее шесть долгих лет, убивая тела и уродуя души так, как только может позволить магия крови... она была моей сестрой, - закрыв глаза произнес Гвидо, накрыв ладонью лицо и потер переносицу.
И тут он почувствовал, как пальцы Солоны крепче сжали его локоть. Он не сразу взглянул на нее, но когда взглянул, то увидел - она смотрела на него взглядом, полным вовсе не ненависти или презрения, коих он ожидал от неё, но взглядом тревожным и сострадательным. На лице Гвидо отразилось слабое удивление, но он не спешил касаться женщины в ответ, чувствуя себя так, будто возложив ладонь поверх руки Солоны, может запачкать ее. Так он сидел, неподвижно, собираясь с мыслями, несколько долгих секунд, полных неестественного молчания.
- Ты должна понять, хотя наверное меня это не оправдает: я не знал ее до семи лет. Был совсем ниньо, когда мать выгнала ее из дома, отдала бабке-ведьме на воспитание, далеко от Круга. Ана была магом, как и я, единственная из семьи. Когда дар проснулся у меня - они забрали и Видо. И мы жили втроем, далеко от мест где нас могли бы достать. Теллари были ближе, чем любой из городов или деревень. Понимаешь никого не было, кроме нее, кто мог бы утешить  защитить ниньо в глуши джунглей. Эска была прекрасной ведьмой, но никудышной матерью и бабкой. Она внушала мне больше страха, чем Тень и магия. Ана же меня защищала. И любила, - он задумался, пытаясь понять, как правильно подобрать слова, - Но не так, как это принято. Возможно это одиночество влияло на нее так, возможности что-то еще. Поначалу... я помню, как она пела мне перед сном, как была нежна сестринской любовью. А потом, как танцевала она у костра... - Гвидо нахмурился, болезненно потерев шею, - это был танец муйер, которая завлекает хомбре. Я всегда хотел, чтоб она была всем довольна. Всегда делал, что она хотела. Угадывал ее чувства, тянулся за ней,  как висп тянется за лириумной жилой...
- Костер, - вдруг сказала Солона и отвела взгляд, задумчиво прищурившись, - и девушка, такая прекрасная и такая... дикая. Она возникла среди моих воспоминаний, словно была там всегда, но... это ведь твои воспоминания, не так ли?
Гвидо дернулся и виновато взглянул на нее:
- Lectumentum связывает сознания... я слишком давно не практиковался и наследил. Прости.
Солона слегка покрутила головой и ласково улыбнулась:
- Тебе не за что извиняться. Она ведь важна для тебя, этот образ из прошлого... - но Гвидо не улыбнулся в ответ. Лишь только нахмурился больше.
- Я бы не хотел, чтоб ты знала ее, даже так. Тем более так. Я бы мог извлечь ее... но боюсь лишь больше оставлю там, - почти прошептал он и неожиданно потянувшись, поцеловал Амелл в лоб. Он вдруг осознал, что она не собирается осуждать его и чураться, как прокаженного.  Тогда он продолжил, отстранившись от нее, объясняя:
- Уже потом я понял, что она была больна. Уже после того, как попал в Круг и сбежал из него... я попал туда так глупо, пытавшись защитить ее, а в итоге лишь усугубил ее болезнь, усилившуюся в одиночестве. Когда я вернулся домой, я нашел лишь дневники, где остались свидетельства помутнения ее рассудка. Попытавшись найти ее следы, я узнал, что ее убили те, кого она считала "друзьями". Тогда я столкнулся с Имажини, и она помогла мне отомстить.. убить одного за другим... а потом я узнал, что ее безумие вынудило ее напасть на них, те в ответ защищались... магия крови, - Гвидо хмыкнул, - они тоже считали, что дело в магии крови. Но я то знал, что она просто была больна, задолго до того, как впервые попробовала взрезать свою руку.
Помолчав немного, Гвидо откинулся на кровать и уставился в потолок.
- После отмщения, я как будто умер. Мне стало наплевать на все. Спасала только магия, книги, больше меня ничего не интересовало. Когда же противилось мое тело, я находил женщин, не желающих ничего кроме утоления жажды, и давал им то, чего они хотели. Потом уходил. Я не помнил их. Не помнил лиц. Я каждый день во сне видел лицо Аны на демонице, которая ею притворялась. Женщины, которые видели, что я творил то время - боялись меня. Женщины, которые находили меня в минуты уединения - не любили меня. Я думал, что так будет продолжаться, пока кто-нибудь не прикончит Меско. Но я ошибался.
- Что случилось потом? - тихо спросила она его и осторожно опустилась на бок, положив голову на подушку.
- Среди тех ублюдков, с которыми я якшался тогда, однажды появилась девушка... рабыня, обученная магии. Целительница, заслужившая помощь духа, как ты, - тут Гвидо посмотрел на Амелл в упор, - и поначалу я ее ненавидел. За то что она оживила меня, за то что презирала, за то, что не желала быть моей. Потом я смирился. Адель была слишком чистоплотной для Меско. Я скрывал, что чувствую к ней. Однако Ана сделала меня таким: я только  отражал чужие эмоции, как демон. Я откликался на то, что чувствовала она и становился таким, каким она хотела меня видеть. Не сдержался однажды, влекомый ее подспудным желанием, и вверг ее в Отчаянье. Сделал одержимой. Мне пришлось убить ее, сделать тогда я не мог ничего больше. Но после этого я уже не мог быть просто Меско. Потом  были Стражи и среди них были те, кто мог помочь утолить физический голод, но никто уже не задевал нутра.
Глаза Гвидо закрылись, он медленно сглотнул и тяжело выдохнул, после чего подвел итог:
- А когда я впервые увидел тебя, я подумал, что ты такая же, как Дель. Но очень быстро понял, что не встречал прежде женщин, подобных тебе. То что я ощущаю... это настоящее, это я. Я почти забыл каково это.
Он ждал ее слов, как приговора. Он ждал вердикта судьи. И в то же время, истинной эмпатией ощущал - она не судит его. От этого на душе становилось необыкновенно светло.
- Гвидо, я-я... - Солона медленно подняла голову, глядя ему в лицо с очевидным впечатлением во взгляде, и промолвила: - спасибо... за то, что открылся мне, не смотря ни на что. Я благодарна тебе.
Тут Нуньес выдохнул, ощутив как что-то тяжелое и черное отпускает его.
- Что теперь, bella?
Солона притянулась к нему, и заправив прядь волос за ухо, сказала:
- Надеюсь, ты достаточно отдохнул. Потому что я еще с тобой не закончила.
И теперь она поцеловала его, пылко и страстно, поразив его столь неожиданной переменой в настроении. Он ощутил ее жажду кончиками пальцев, удивленный тому, что усилил ее своим рассказом... но он отвечал ей не так, как отвечает зеркало.
Он отвечал ей потому, что сам этого хотел.

+1


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЗАВЕРШЕНО: ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Вечное сияние чистого разума