Dragon Age: A Story Being Told

Объявление

Добро пожаловать

Приветствуем Вас на проекте Dragon Age: A Story Being Told! Наши приключения разворачиваются в 9:42 Века Дракона, после победы над Корифеем. Для нас важно сохранить атмосферу мира Dragon Age и мы очень внимательны к Кодексу, который ей сопутствует. Несмотря на это, здесь мы создаем собственную историю и приглашаем Вас присоединиться.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir
Приветсвие
Навигация
Администрация
Новости
Нужные
Доска почета
Новости

15/01/2016 – Объявление о внесении изменений в правила форума.

15/01/2016 – Срочно разыскивается игрок на роль Флоры Хариманн для участия в запущенной сюжетной ветке.

10/01/2017Перекличка до 20.01!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Цели и стредства


Цели и стредства

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ЦЕЛИ И СРЕДСТВА

Действующие лица:
Лелиана, Эслин Лавеллан

Время действия:
год 9.41, месяц Жнивень

Место действия:
Морозные Горы, Скайхолд

Беседа сенешаля и Инквизитора о методах работы - допустимых, и...не всегда приемлемых.

0

2

"Никогда, миледи. Никогда не угрожайте жизни детей на глазах у их матери. Если не собираетесь убить ее после этого" - произнесла Лелиана, когда они остались наедине в доме герцога Викомского, убийцы клана Лавеллан. Больше в тот день она не заводила с Эслин личных разговоров, как почти не заводила их и в долгой дороге до Скайхолда. Герцог трясся за их спинами в собственной же карете, быстро превращенной людьми Лелианы в тюремную камеру на колесах. Лелиана не поднимала тему того, что произошло в доме Антуана, не упоминала об этом и попросту избегала подобных разговоров.
Сенешалю Инквизиции было о чем подумать: произошедшее открывало новые грани в характере маленькой эльфийки и было бы глупо не обращать на них внимания. Было бы смертельно опасно не обращать на них внимания.
Она пришла к леди Инквизитору ночью - все важные разговоры всегда происходили ночью, в конце концов, соловей всегда была той птицей, что поет по ночам. Это была ночь, что следовала за днем казни герцога и тогда, наконец-то, месть была совершена. И тогда, наконец-то, этот разговор, безусловно, очень важный разговор, становился более чем уместен.
- Миледи, - произнесла она коротко, сначала постучав в тяжелую дверь Инквизиторских покоев и лишь потом обозначив себя голосом. Привычной кольчуги на Соловье не было - она была облачена в темное шерстяное полуплатье, что обычно носила под ней. Лицо и волосы Лелианы сегодня укрывала черная ткань - не фиолетовая, как чаще всего бывало.
- Мое почтение, миледи, - спокойно произнесла Соловей, чуть склоняя голову в привычном знаке вежливости. - Думаю, что нам пришло время поговорить. И кое-что прояснить в произошедшем.

+1

3

Антуан умер на площади скайхолдского двора. Однако виселица стала лишь символом его позора - стрела неизвестного пробила ему грудь до исполнения приговора.
Решение Инквизитора не принимали те, кто отказывался подчиняться новому ордену. Тем не менее, исполнителя не нашли, а герцогиня не отвечала на прямые вопросы. Правда на этот раз Эслин слушала совета Лелианы и просто покинула покои высокородной пленницы. Через несколько дней та уедет в Вольную Марку. Земель у вдовы более нет, лишены наследства и её дети.

Нельзя сказать, что Эслин чувствовала себя отомщённой. Наверное злость никогда и никуда не денется. И смертями её не умалишь.
Эслин едва не опрокинула чернильницу, когда дверь покоев открылась. Любой из советников мог прийти к игрушечной главе в любое время, Эслин не считала свой сон неприкосновенным. Воспитание Amelan пригодилось и тут.

- Здравствуйте, сенешаль, - улыбка не легла на губы эльфийки. Там, в поместье герцога, они затронули струны не начатой беседы.
Никогда не угрожать матери смертью её помёта.
Разумный совет.
Любой зверь до последнего будет защищать детёнышей, даже под стрелой охотника.
- Я слушаю, - Эслин оставила перо и, вместе с тем, грамматику глубокого изучения высокого слога орлейского языка.

Служанка, проскользнувшая в комнату вслед за Лелианой, кинулась к камину, раздувать потухшие угли и греть остывшие камни для инквизиторской постели.
- Ренна, не сейчас, - девушка оглянулась через плечо и, кивнув, вышла, вытирая испачканные сажей ладони о подол.
Сама Инквизитор поплотнее запахнула шерстяной плащ. Верхняя комната башни выстуживается на диво быстро.

0

4

Соловья редко останавливали стены и двери. Когда-то давно, еще до конца Мора, она могла бы устыдиться тому, что рискует нарушить чужой покой, но те времена давно прошли. Даже будь у стен инквизиторских покоев стража и они не смогли бы остановить Лелиану, принявшую решение. Впрочем, она никогда не приходила в ночи без необходимости, отчасти все же уважая чужое право на сон.
Дождавшись, пока служанка выйдет и дверь закроется за ней с едва слышным скрипом, Лелиана сама подошла к камину и опустилась перед ним, разводя огонь. Пламя разгоралось сначала неуверенно, неохотно, а потом жадно впилось в поленья, словно изголодавшийся зверек. Но сенешаль не отстранилась от камина, все еще стоя перед ним на коленях и глядя на свежий огонь.
- Что вы почувствовали, когда он умер, миледи? - спросила женщина,  полуобернувшись. Взгляд ее был привычно спокойным и внимательным. Поднявшись с колен, она отряхнула с пальцев золу и только после этого повернулась к Эслин, ожидая ответа.
- Радость? Облегчение?
Поза сенешаля была расслабленной, а сама она спокойной, как тихая гладь пруда. Невольно она вспоминала себя - милую, маленькую Лелиану на пороге огромного мира. Но вряд ли даже тогда она была похожа на Эслин. Тогда внутри нее не было этого тихого омута. Был ли он в стоящей перед ней элвен сейчас?  Определенно, был.

+1

5

Эслин наблюдала как огонь разгорается под уверенными движениями Лелианы. Не только ветер направляет воронов по её воле.

- Облегчение, - она отвечает не давая тишине ни мгновения поселиться между Соловьём и Вестницей. - Радость, - продолжает долийка, отворачиваясь к окну. Здесь, среди Морозных Гор темнеет невероятно скоро и густо, словно нет даже звёзд.
- Но это было тогда, когда он шёл к эшафоту. Или, нет, - она щёлкает пальцами. - Тогда, когда он смотрел на свою жену и детей.
Сломанный, старый мужчина. Человек, который боится, что прольётся родная кровь и кровь прольётся на его глазах.

- Разочарование, - когда палач не успел выбить пенёк из-под ног предателя. Когда яркое оперение стрелы дразнило безнаказанностью и казнённого и того, кто  отвратил позор герцога. - Он умер слишком скоро и не так, как умерли мои сородичи, - наконец с жаром выдохнула Лавеллан.

Впрочем, при всём желании Эслин не могла отплатить ему той же монетой. Хотела, но...
Солас рассказывал ей о милосердии. Но теперь он стал холоднее камня, тогда, когда в подреберье вьюга.

- Извини, - устало проводит ладонью по глазам. - Я действительно не могу и не хочу... Говорить то, что должна. О жалости, о милосердном снисхождении. Я не буду врать, Лелиана. Ему и без того нашлись сочувствующие.

+1

6

- А разве я просила говорить о сочувствии? - любопытствует женщина с легким интересом. Но изгиб ее губ остается все так же спокоен и ровен - губы Лелианы не трогает даже тень улыбки. Их отношения никогда не были близкими, но сейчас, как кажется Соловью, они как никогда близки к тому, чтобы между ними пролегла пропасть. Пропасть куда большая, чем это расстояние в несколько шагов, что разделяет их в этой комнате.
Она отходит к окну, всматриваясь в темнеющие вдали пики Морозных гор. Лелиане трудно морализаторствовать - это не ее стезя. Но иногда, разумеется, есть вещи, которые просто необходимо говорить вслух. Даже если Лавеллан не примет их, все это останется между ними еще одним уроком. Выученным или нет - не столь важно. Все время с тех пор, как Эслин приняла свой титул, они, все трое, учили ее. Все по-разному, каждый в своей области, но они делали ее соответствующей званию Инквизитора. Но едва ли кто-то из них задумывался над тем, чтобы сделать ее... просто сильной.
- Это дурная дорога, миледи, - произносит Лелиана медленно. Взгляд ее цепляется за снег где-то вдалеке. Женщина поворачивается, прислонившись к подоконнику.
- Я могу начать говорить вам о том, что эта дорога неправильная. Я могу так же начать говорить вам, что убивать людей нельзя и нужно проявлять милосердие. Жалость. Сострадание. Что Невеста, посланником который вы являетесь для всего Тедаса, едва ли хотела бы, чтобы вы поступали подобным образом.
Соловей всматривается в чужое лицо спокойно и бесстрастно.
- Но, как вы понимаете, едва ли я имею право вести с вами душеспасительные беседы с точки зрения морали.
Лелиана опускает сложенные на груди руки и легко касается подоконника пальцами.
- Я никогда не ставила своей целью учить вас убивать. Большая Игра, шпионаж, манипулирование - это то, чему я учила вас раньше. И то, в чем вы достигли некоторых успехов. Но то, что вы пытались сделать в доме герцога, искусство куда более сложное. И вам предстоит либо постичь его, либо не пользоваться им вовсе. Если вы этого хотите.

+1

7

Инквизитор, наконец, поворачивается к Лелиане и смотрит в глаза человеку. Такие же усталые, как её собственные.
Правота слов сенешаля отдаётся уколами странного смущения перед ментором, но никак не раскаяния от потери человеческой жизни.
Слава Творцам, этого от неё и не ждут.

- Я хочу научиться этому искусству сполна, - Эслин отвечает прежде чем даёт ответ самой себе - зачем? - Убивать учит природа, - на утверждение Лелианы Лавеллан легко находит объяснение.
Она помнит, как поила отца отваром, после которого его дыхание остановилось. Необходимая жертва - избавление от мук. Не раз после она отдавала земле тех, кто не мог больше или от рождения нести бремя существования.

- Долийцы убивают тогда, когда им - нам - необходимо выжить. Среди нас нет увечных разумом, телом, нет истязаемых конвульсиями и одержимых.
Губы кривит горькая усмешка.

- И я умею отнимать жизни, Лелиана. Но там, где мы берём по праву, нет каменных стен, веретена правил и необходимых условностей. Нет Игры и нужности следовать заверенным поколениями движениям. Я действительно не знаю, как не стать грязной дикаркой, убийцей в их, убийц, понимании.
Её плечи едва дрогнули.

- Спасибо, что не просишь меня о милосердии. Тем не менее - ты доверишь мне больше, чем, - продолжение фразы приходится обдумать. Рысь стала осторожной. - Больше чем быть картинкой для шемлен? Я прекрасно знаю свою роль, - качнула головой.
Открыла все карты.
Однако сейчас ей не хотелось лгать. Это почти безнадёжно - врать лучшему из лгунов.

0

8

Ей и самой нелегко об этом говорить. Когда-то было время, когда она не желала убивать. Когда она сознательно хотела бы отказаться от этого, от своей памяти, с ужасом вспоминая те дни, когда могла просто с легкостью прервать чужую жизнь и получить от этого удовольствие. Когда все это было для нее тяжким бременем, которое давило на плечи тяжестью надгробной плиты и которое она замаливала день ото дня, каждый раз вознося молитву Создателю, чтобы он стер с нее следы крови. Позволил бы позабыть. Но он так и не сделал этого и теперь, пожалуй, что Лелиана не знала, благодарна ли она за этот дар или наоборот, не рада ему.
- Мы тоже убиваем тогда, когда нам необходимо выжить, - Лелиана склоняет голову, усмехаясь своим мыслям. – Только обычно подразумеваем под выживанием совершенно другое.
Она смотрит в лицо Инквизитора долго, словно взвешивая слова, но потом продолжает.
- Я, как вы знаете, выросла в Орлее, миледи. Я была очень юна, когда меня учили этому. Подсыпать яд в чужой бокал. Покрывать им собственные губы и пить противоядие, чтобы поцелуем даровать смерть. Находить точки, в которые можно вонзить тончайшую иглу и таким образом прервать чужую жизнь. Орлесианцы живут этим, Игрой. Но я говорю о совсем других умениях.
Она слушает Эслин, чуть склонив голову на бок, внимательно. А потом, даже можно отследить этот миг, но взгляд Лелианы чуть темнеет. Только здесь и не понять, почему? То ли от слов Эслин, то ли просто от каких-то других эмоций.
- Вы уже выходите за рамки роли, миледи. И в наших же интересах, чтобы вы выходили за них так, чтобы это не становилось ни для кого проблемой.
Она чуть дергает уголком губ. Снова смотрит внимательно в лицо.
- Я говорю не об Игре, миледи. Не о том, что делают в Орлее. Вы ведь знаете, что до того, как примкнуть к Инквизиции и стать мастером над шпионами, я была Левой дланью Верховной Жрицы. Левой рукой, которую никогда не подают для рукопожатия, которую никогда не поднимают для честного удара.
Теперь Лелиана все же усмехается, но почти жестко.
- Если вы хотите продолжать свой путь – так, то вам нужно понимать, когда быть жестокой, а когда – ласковой. Когда бить, а когда ласкать. Что говорить и что говорить нельзя. Куда ударить, чтобы человек рассказал вам все, что знает. Я научу вас этому. Но не обещаю, что будет легко.
«Потому что ты видишь, какая я. Но не видишь, какую цену я за это плачу»
Лелиана редко говорит о работе, ей не доставляет это удовольствия. В конце концов, она совершенно не жестока и не получает от происходящего никаких приятных эмоций, кроме чувства удовлетворения от хорошо выполненной работы. В Скайхолде ходит много слухов о том, как Сенешаль Инквизиции добывает свою информацию и она, в общем-то, знает их все. А еще знает, что эти люди не так уж и неправы в своих домыслах. И все-таки, даже демонизируя ее, многие не знают, просто не верят, насколько действительно пугающей она может быть при намерении вырвать из чужой глотки нужные слова.

+1


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Цели и стредства