Dragon Age: A Story Being Told

Объявление

Добро пожаловать

Приветствуем Вас на проекте Dragon Age: A Story Being Told! Наши приключения разворачиваются в 9:42 Века Дракона, после победы над Корифеем. Для нас важно сохранить атмосферу мира Dragon Age и мы очень внимательны к Кодексу, который ей сопутствует. Несмотря на это, здесь мы создаем собственную историю и приглашаем Вас присоединиться.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir
Приветсвие
Навигация
Администрация
Новости
Нужные
Доска почета
Новости

NEW! 18/05/2017 - Требуется в игру сир Тревельян для участия в уже запущенном сюжетном эпизоде!

08/05/2017 - Запоздало, а все же подводим итоги апреля-месяца!

05/04/2017 - С Днем Рождения, Муйре!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Утерянное

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

УТЕРЯННОЕ

Действующие лица:
Felicitas, Vergilius Crassus

Время действия:
9:42 Века Дракона, месяц Матриналис

Место действия:
Тевинтер, Каринус

Когда надежда почти утеряна, но вдалеке появился огонек...

+1

2

Внешний вид:

http://orig15.deviantart.net/ba77/f/2014/279/b/a/ba5f3bf4a054f083df50eceaf0fa6e84-d81tibl.jpg
Волосы присобраны, дабы не лезли в глаза, но свободно струятся по спине. Украшение на шее - ошейник. Отравленная шпилька в волосах.

2-е Нубулиса

До нее доносились голоса, говорящие что-то о метке у нее на шее.
Что-то знакомое. Что-то отдаленное, как шум прибоя в ракушке. Где она могла слышать слово? Кто-то из хозяев часто ходил на арены и иногда говорил о женщине-гладиаторе, перевернувшей представление о боях. Крассия. Очень похоже.
Незнакомый человек явился из-за плотного полога из серого, дешевого батиста, и положив руку ей на лоб, спросил как она себя чувствует, назвав ее по имени.
Слюну было сглатывать больно. И двигаться. И смотреть, но она рассмотрела его как следует - потому что не любила, когда ее касаются посторонние. Она подумала, что это лекарь и удивилась - почему он одет в броню?
Да и лекарь у Уратусов всегда был другой...

4-е Нубулиса

Ничего не стало ясно.
Кроме того, что метка у нее на шее очень беспокоит господина Квинта. Так назвался тот лекарь, что позже объяснил ей, откуда он знает ее имя и почему рядом нет матери в час ее болезни. Она упала и ударилась головой, потеряв восемь лет жизни - те просто стерлись из памяти. Последнее, что она могла припомнить, были стряпчие на кухне магистра, у которых она училась тонко-тонко раскатывать тесто, пока ее не приткнули к какой-нибудь более полезной работе. Помнила, как мыла руки после муки - белые и сладкие... а потом темнота. И вот она здесь. И в зеркало на нее смотрит не ребенок, а девушка, по красоте способная сравниться с Мелисой в лучшие ее годы. А за спиной стоит господин Квинт и терпеливо объясняет, раз за разом, поглаживая усыпанные веснушками плечи - она упала и ударилась головой.
У нее давно другой хозяин. Он погиб, сгорел в карете и все очень тяжко переживали это событие. Не осталось никого, кто мог бы считаться ее хозяином и он, господин Квинт, доверенный ее господина, считает своим долгом продать ее в хорошие руки. Подальше от Минратоса.
- Мне двадцать два года, - удивленно отвечает Фелица на длинное объяснение Квинта, а когда тот осторожно гладит ее шею брезгливо дергается и рефлекторно, будто ее этому настойчиво учили, вынимает кинжал из ножен у него на поясе, поднимая к небритому горлу. Господин Квинт сдержанно улыбается и говорит, что найдет ей хорошего хозяина.

5-е Нубулиса

Кожу сняли ровным, аккуратным квадратом. Боль почти не ощущалась. Веки бездумно схлопывались, ресницы слипались от слез, но она почти не ощущала боли. Когда все кончилось - к шее приложили припарку и бугристый, как шагрень, свежий розовый шрам заменил метку, которую она так и не увидела. Единственное, чего она не понимает - зачем надо было ставить метку на шее, если уже есть метка на руке. Квинт вновь пускается в долгие, туманные объяснения, а его помощник, тот, что приходил с ножом, чтоб содрать ее нежную кожу - все глядит и глядит в скромный вырез ее хитона.
Ночью он беспокойно шарился в ее комнатке и глаза его блестели в лунном свете. Фелица достала обломок доски, заготовленный ею в каком-то непонятном прежде страхе - достала и приготовилась. Когда он взобрался сверху, она ударила помощника в глаз так глубоко, что тот лопнул, орошая ее теплыми брызгами, а дерево застряло в глазнице. Господин Квинт, прибежав на крики помощника, был до крайности поражен.
- Разикаль Милостивая! Почему ты так поступила, Фелица? Где тебя этому научили? - осторожно поинтересовался он.
- Я не знаю, - робко ответила рабыня, почувствовав себя виноватой.
- Он, конечно, заслужил, но ты ведь понимаешь, что так поступать нельзя? - доверительно спросил господин Квинт.
- Я понимаю.
- Ты создала мне проблему, - пробормотал мужчина, брезгливо пиная свежий труп, - уедем завтра, дорогая, в Каринус. Ты была когда-нибудь в Каринусе?
- Я не помню, - судорожно вздохнула она.

***

Регинус не был "добрым" хозяином. Не шел ни в какое сравнение с Уратусами. И вероятно, с теми людьми, что были ей хозяевами после. Регинус заставил ее драться с другими кандидатками на звание его ставленницы. С теми, кто проиграл, поступали отвратительно а тех, кто выиграл - заставляли смотреть. Их "воспитывали". Фелица понимала, что должна следовать правилам, но тяжкий груз восьми лет жизни, оставивший в напоминание о себе лишь шрам, ощущающийся пальцами сквозь пышные косы - что-то сделал с ней.
Она помнила себя, когда ей было четырнадцать, но ее рефлексы, ее рассудок реагировали на все совершенно не так, как привыкла послушная сервочка дома Уратус. Не знала она, был ли в том виноват человек по имени "Сециан" или же она просто выросла - но вместо того, чтоб ломаться и дрожать от страха перед этими испытаниями - она притворялась, что ломается, и притворялась, что дрожит. И в уме ее, как выяснилось, весьма изощренном, зрела надежда о побеге. Может быть, поэтому она пережила все это.
Сотни раз она жалела, что так глупо и легко шла на поводу у "господина Квинта", отчего-то поверив ему так, как верят хорошо знакомым людям. Его лицо действительно взывало к неким призракам памяти, однако теперь - полгода спустя - она понимала, что поводов верить ему и слепо идти за ним у нее никогда не было. Разве только, ранение, сказывающееся на ее реакциях весь последующий месяц. Потом, когда эффект от сотрясения прошел, у нее часто продолжала болеть голова, делая ее весьма раздражительной.  Когда боль становилась практически не выносимой - она вдруг вспышкой вспоминала что-то и боль уходила. А еще годы, которые она потеряла, смутными образами витали перед глазами, порождаемые вкусом спелых яблок. Только ей некогда было особо есть фрукты и тренировать свою память.
Регинус требовал от нее определенных результатов. Он жаждал видеть ее умелым шпионом и возлагал надежды. Одно лишь радовало - ему было наплевать, сколько сервов, пытавшихся покуситься на ее честь, она убьет, покуда тренировки приносят свои результаты. Фелица старалась не обманывать его надежд, а после того, как дважды умыла руки в крови непонятливых слуг, охота приставать к ней у мужиков поостыла. Конечно, они таили злобу и поджидали ее в темных углах, но каким-то образом - она не знала откуда в ней взялась эта предусмотрительность - девушка просчитывала наперед все их сальные покушения.
Она чувствовала отвращение, когда кто-то касался ее - и это тоже вовсе не было порождением детской привычки. Будучи подростком она просто не любила ,когда ее касаются, но вполне могла терпеть. Она была робкой, не могла противопоставить ничего и, вероятно, даже не хотела. Что-то мирное было в том ребенке.
Что-то несгибаемое, упрямое и непримиримое было в этой девушке. Женщине.
Пытаясь понять природу сего явления, Фель обнаружила, что давно не девственница и пришла к неутешительному выводу - ей так неприятны чужие касания, потому что кто-то взял ее силой. Впервые подумав об этом, она решила, что отсутствие воспоминаний - это даже хорошо. Однако позже решила, что хочет отомстить. Хочет знать все, до мельчайшей детали - и в тот момент она уже начала задумываться, что ее "падение" не было такой уж случайностью. Быть может, так на нее влияли тренировки и убийства, но подозрительность ее усиливалась день ото дня. А жажда свободы - чудо из чудес для четырнадцатилетней рабыни - стало чем-то столь же привычным, сколь воздух. Она жила благодаря своей терпеливой мечте сбежать.
И готова была воспользоваться первой же предоставленной возможностью.

План продумывался, покуда Регинус требовал от нее притворяться слугой в доме магистра Туллии. Престарелая дама строгих нравов имела какие-то крайне необходимые Регинусу документы, а также "вес" в обществе, который хозяин требовал "сбросить". Однако, чтоб добраться до заветных бумаг требовался не один день притворства и никто - никто - кроме Фель, из всей плеяды выкормышей Регинуса не мог с таким блеском так долго и упорно врать. Конечно, люди Регинуса следили за домом - и бежать, не зная куда, не ведая ничего о том, что делать дальше было верхом глупости. Но она знала куда. И знала что делать дальше. Фелица все предусмотрела. План ее был  продуман до мелочей и не мог не сработать.
Самым главным было не упустить момент.

Отредактировано Felicitas (2016-11-05 05:03:58)

+2

3

Он не верил.
Изначально, когда она пропала, он не верил что с ней действительно случилось что-то серьезное. Не хотел верить. Искал, расспрашивал, прошелся по всем своим знакомым и клиентам, но так и не смог её найти. И всё равно не верил. Носился по всей столице, надеясь наткнуться хоть на какую-то зацепку, деталь, которая бы сказала о том, где она, что с ней... И не находил. Но продолжал считать что она жива и он её найдет.
Продолжал не верить в худшее. А для человека, столь практичного как он, это было редчайшим проявлением нелогичности. И привязанности.
А потом Вергилий узнал...
И всё равно отказался в это верить.
Потому что впервые за много лет ему кто-то стал небезразличен. Впервые за много лет ему стало не плевать на кого-то другого, впервые кто-то был близок к нему почти во всех смыслах. И просто так отпускать это он не собирался.
А тех, кто сделал это... Тех, кто это сделал, он нашел. Выслеживать пришлось недолго, а вот то, что он делал с ними... Это растянулось на несколько дней.
А потом на нескольких улицах Минратоса прибавилось на большую группу украшений из частей человеческих тел.
Вергилий Крассус умел быть жестоким.

Крассус продолжал искать Фелицу и дальше, даже после того, как узнал о её смерти. Ему казалось что это всё шутка, обман, розыгрыш, который решили устроить над ним кто-то из его недовольных клиентов, и что она спрятана сейчас в каком-нибудь огромном доме, в чьем-то подвале, и что она нуждается в нем, ждет, пока придет и освободит, поможет. Как он это уже делал до этого. Как собирался делать и в дальнейшем.
Он продолжал искать.
Когда же пришло осознание того, что в Минратосе нет ни одной зацепки, в голове у Крассуса что-то щелкнуло, и он... нет, не отчаялся. И не опустил руки. Но начал постепенно увядать, что могло бы показаться странным для наемного убийцы и для тех, кто его знал. Алхимик начал браться за самые нелепые и самые сложные задания, в которых шансов на то, что он сам сможет выбраться, будет гораздо меньше, а на плату мужчина даже почти не смотрел. Его перестали интересовать деньги. Его перестали интересовать продумывания планов. Перестали приносить хоть какое-либо удовольствие убийства. Он перестал следить за собой, и постепенно его бритая голова начала снова обрастать волосами, а на лице появилась борода и усы, за которыми Гил даже не пытался следить.
Ему, признаться, было всё равно.
Но при этом он разослал весточки в другие города, к своим знакомым, прося их написать ему, если они заметят девушку, похожую на Фелицу.
Он не верил в правду, которую ему говорили, и оставался верен своему чутью. Чутью, начинающему граничить с безумием.

Дом постепенно начинал ветшать, а внутри становилось всё более пыльно и уныло. Следить за ним Крассус не видел смысла, как и за собственной лавкой, хоть и продолжал по инерции продавать те или иные снадобья. Единственное, что изменилось в положительную сторону за это время в магазине - это нынешнее наличие рыжего кота, того самого, который ластился постоянно к Фелице. Кот, как и Вергилий, скучал по ней, и грустил вместе с ним, за что сам тевинтерец был благодарен животному. Он даже дал ему имя Прайд, основываясь на поведении этого когда-то наглого кота, и изредка подшучивал над ним, говоря о том, что "он гордость Фелицы".
Но, к сожалению, этого было недостаточно чтобы вывести наемного убийцу из апатии.

Ему снились кошмары. Его терзала совесть, та самая, которая пропала еще в момент убийства отца, и неожиданно вернулась к  нему спустя такой огромный промежуток времени. Ему казалось... нет, он знал, что сделал недостаточно для того, чтобы уберечь её, что он мог бы сделать гораздо больше, обучить лучше, следить. Но как бы он следил за ней, если она хотела свободы?.. И он ей её дал. Посчитал, что так будет лучше, и фактически так и было, но. Но. Всё обернулось совсем не так, как ему хотелось. Как ему было нужно.
Вергилий больше не контролировал её жизнь. Как и свою.
И, похоже, всё это привело к тому, что он имел сейчас - опустевший и заброшенный дом, кота и собственное тело, хранящее в себе разбитую личность.

Так и прошли пять месяцев. Крассус продолжал напоминать лишь тень самого себя, хотя в профессиональном смысле он подсдал лишь немного, продолжая выполнять какие-то безумные заказы. Мужчина перестал выглядеть здоровым, казалось, будто он не высыпается, да, впрочем, так оно и было, и постоянно недоедает. Постоянные мешки под глазами и угрюмый взгляд стали вечными спутниками этого человека, и теперь, приходя к нему за информацией или чтобы выдать какой-то заказ, люди старались как можно быстрее выполнить то, за чем они приходили, и сбежать. Его вечная ирония и наглость пропали, и остались лишь короткосложенные предложения с хрипотцой. Возможно, он стал более пугающим. А, возможно, просто более ненужным.
Его это не волновало.
До тех пор, пока ему не пришло письмо из Каринуса.
Обнаружив его у себя под дверью и заметив печать, Вергилий заметно оживился. Он помнил как рассылал наводки по разным городам Тевинтера, но так и не получал от них никаких весточек в ответ, и почти уже отчаялся... и вот оно.
Вскрыв конверт дрожащими пальцами, мужчина быстро начал читать то, что там было написано. Шифр был незамысловатым и алхимик помнил его наизусть, так что не требовалось подниматься наверх и искать свои записи для расшифровки. Прайд, почуяв оживление своего "хозяина", в два прыжка оказался на плечах у убийцы, при этом заинтересованно вглядываясь в лист пергамента.
- Вот оно... Вот оно! - впервые за пять месяцев на лице Вергилия Крассуса появилась улыбка. Не та, пугающая, а самая настоящая, извещающая о радости, о надежде, которая почти что умерла, - Прайд, я знал! Я так и знал!
И, не дожидаясь пока кот отреагирует, Дружелюбный взлетел по ступенькам наверх, в собственную комнату. Животное лишь успело мяукнуть и спрыгнуть на пол, дабы не улететь с плеча Крассуса, после чего устроилось на прилавке, на привычном для него месте. В глазах у кота читалось понимание.
Через какое-то время Вергилий вернулся вниз, и теперь он был одет в походное снаряжение и с сумкой.
- Еды тебе будет достаточно, я думаю. Протянешь неделю или около того. Но я вернусь. И не один, - и, погладив Прайда напоследок, Крассус выбежал из собственного дома, попутно заперев покрепче.
Впереди его ждал Каринус. И Фелица.

+1

4

Каждое утро - каким бы солнечным и теплым оно не было - приносило ощущение отчужденности.
Будто она должна была проснуться не здесь. Не в бараке для рабов Регинуса, душном и наполненном запахами чужого мускуса, не в затхлом, словно могила, северном крыле для прислуги магистра Туллии - где-то еще. Пытаясь побороть чувство неправильности, которое вызывало в ней это место, Фелица, едва открывались глаза и взгляду представал деревянный потолок - закрывала их вновь и пыталась представить каменные полуарки дома Уратусов.
Или тот другой дом, где она, если верить непроходящему чувству тоски по утрам, была счастлива.
Потом она вставала одна из первых среди служанок, открывала окна, дабы впустить в помещение воздуха. И несколько минут просто смотрела на сад.
В доме Регинуса сад был засажен пальмами-дичками, не дающими плодов и папоротниками, неухоженными, заросшими сорняками. Сад же Туллии был похож на плантацию по размерам, все плодовые были высажены в четком закономерном порядке, а все декоративные кустарники и цветы - подрезаны были в форме геометрических фигур. Фелица любила цветы, но то как за ними следили эти двое господ приводило ее в мрачное расстройство. Нельзя было запускать свой сад, и нельзя было превращать его в доску для игры в королев. Сад должен был быть свободен от рамок, навязанных человеком и при этом взлелеян, как любимое дитя... маленькая рабыня прекрасно понимала "язык" цветов и умела управляться с ними, давая вторую жизнь даже самым увядшим и заброшенным.
Это было естественно, что когда Туллия "купила" Фель - она дала ей работу в саду. И девушка не возражала против труда - хоть что-то приятное она могла найти в той работе, которую ей уготовил Регинус, подсылая в чужой дом. Труд, ежедневный, упорный, не оставляющий и грамма лишнего жира ее молодому, энергичному телу, не оставляющий и капли ленных мыслей в голове - это было ее спасение. Не только в саду. Когда ее отсылали убирать комнаты или помогать на кухне - она всегда выкладывалась так, как положено хорошему рабу, но вовсе не от того, что как в детстве хотела выслужиться и не видела для себя иной роли.
Просто она была трудолюбива. И это чудесное качество спасало ее от множества дурных мыслей о том, что ей предстоит сделать.
По правде говоря, ей совершенно не хотелось убивать Туллию Астурас. Эта старая, консервативная магистресса быть может и была строга, но в то же время была справедлива, а главное - разумна. Она оценивала своих рабов по всем заслугам, и не скупилась на поощрения необходимых ей качеств. За непослушание она наказывала, но умела соблюдать меру. За хорошую работу - она даже давала рабам деньги. Кроме того, она весьма неплохо их одевала.
Все это, конечно, не было поводом к тому, чтоб всерьез сочувствовать или привязываться к старухе. Фелица не хотела ее убивать, но не ощущала терзаний совести по поводу того, что ей все таки придется это сделать. Потому что с тех пор, как ей было четырнадцать, девушка заметно поостыла к своим хозяевам. Потому, что с тех пор, как ей было четырнадцать, ее преданность сильно возросла в цене.
Ее нельзя было купить хорошеньким платьицем или дорогим браслетом.
Ее нельзя было запугать насилием и жестокостью.
Что-то в душе ее противилось всякого рода зависимости и привязанности к этим во всем чужим для нее людям, и задумываясь о предмете этого упрямства, Фель тихонько догадывалась о том, что ей за эти восемь лет вероятно, была знакома настоящая свобода. И эта свобода делала в ее глазах сервов жалкими и мерзкими, а хозяев их - и того хуже.Ошейник, надетый "милостивой" Туллией на шею девушки, дабы не использовать клейма и болезненные татуировки - заставлял Фелицу просыпаться в холодном поту и бездумно царапать жестокий металл в темноте затхлых комнат, безотчетно пытаясь содрать его с себя.
Она не была частью этой системы больше. Она чувствовала себя либерати и готова была на все, чтоб реальность совпала с этим ощущением.

В то утро, когда почти все приготовления к плану Регинуса были выполнены, Фелица вышла в сад собрать апельсины. По настоянию Туллии все рабы и рабыни в ее доме были всегда одеты опрятно и дорого, дабы если б ей пришло в голову оглядывать свои владения - старуха нашла зрелище чужого труда приятным глазу. Фель была одета в платье из черного бархата и алой органзы, отливавшей на солнце то золотом, то пурпуром и следуя к апельсиновой роще, низко, задумчиво опустив голову, она встретила несколько рабынь, которые забавно, с каринским акцентом, переговаривались между собой:
- Не знаю, на кого он похож...
- А если господин задержится?
- О, будет здорово... Видела как он на меня посмотрел?
- Он посмотрел на меня, Азалия...

- О чем вы треплетесь, - раздраженно осекла болтовню девушек Фелица, подняв недовольный взгляд на стайку служанок. Она как раз проходила несколько цветущих яблонь, а от запаха этого у нее начинала болеть голова. Сервани взглянув на "новенькую" со смесью опаски и презрения - она никому не нравилась, потому, что не пыталась быть с ними милой, и потому, что все в ней выдавала столичного, "дорогого" раба. Потом кто-то сказал, неуверенно, будто бы даже снисходительно:
- Госпожа у бассейна принимает гостя. Вон там внизу, можешь посмотреть, - и они перегнулись через перила указывая на террасы меж резных деревьев вниз по склону, украшенные искусственными водоемами. Уголки губ Фель дрогнули в ухмылке:
- Это как-то связано с вашей работой на сегодня? - медленно, растягивая гласные, произнесла она. Несколько возмущенных головок в косынках обернулось к ней.
- Что? О чем это ты?..
- Я иду в рощу, а там сейчас Эстий, - со вздохом, будто объяснясь с малыми детьми, произнесла Фелица имя надсмотрщика, - и он будет очень заинтересован почему это четыре рабыни нидемона не делают, когда им ясно было сказано работать.
- Ты не осмелишься! - округлила глаза одна из рабынь. Другая, самая рослая из них, вышла вперед, будто бы пытаясь морально унизить пришлую одним только своим ростом. Фель вскинула подбородок, не двигаясь с места.
- Вы очень плохо меня знаете, nasturas infanta, - елейным тоном произнесла Фель. И было в ней что-то такое... Во всем ее хрупком, маленьком существе, было что-то пугающее - в том как сохраняла она скучающий вид в компании четырех враждебных кваринских девок, в том, как блестели затаенной опасностью ее маленькие карие глаза, в том как растекалась по губам ухмылка. Она вела себя так, будто в корзине у нее ядовитые змеи и она с ними прекрасно поладила. Несколько томительных секунд и ругаясь невнятно, пытаясь сохранить достоинство, рабыни сами ушли. Фель проводила их долгим, хищным взглядом.
Потом, когда они исчезли за деревьями, девушка сама подошла к бортику, ограждавшему плодовый сад от декоративного и приставив свободную от корзинки руку козырьком ко лбу, посмотрела вниз. Там в компании Туллии действительно сидел какой-то человек и его можно было очень хорошо рассмотреть с этого положения.
Это был мужчина средних лет, одетый весьма респектабельно да и внешне явно отличался настолько, чтоб собрать стайку молодых рабынь поглазеть на него. Однако Фелице он отчего-то показался, не смотря на всю внешнюю привлекательность - запущенным, как... как сад Регинуса. И она даже до конца не смогла понять, в чем выражалась эта его запущенность, ведь господин был вполне ухожен. Однако когда она по чистой случайности поймала его взгляд - она невольно отняла руку ото лба и вцепилась ею в перила, ощутив как будто земля под ногами закружилась. Что-то неуловимо знакомое было в неизвестном посетителе Туллии Астурас. Что-то, отчего ее голова разболелась лишь сильнее, пытаясь представить ее глазам ворох смутных, непонятных и размытых образов.
Фель нахмурилась, отходя от перил прочь и спешно пошла далее в сторону апельсиновой рощи.

Отредактировано Felicitas (2016-11-07 19:16:51)

+1

5

Он дождался.
О, как эта мысль в его голове пульсировала и выделялась! Как ощущения, которые, как Вергилию казалось, он позабыл еще много лет назад, еще до начала своей нынешней жизни, теперь снова пробуждались в нем и заставляли что-то чувствовать. Для него это было словно приподнять завесу черноты и заглянуть по ту сторону, увидеть что-то новое... что-то, чего его успели лишить и вот, теперь, давали снова шанс обрести. Нет, он не переставал быть Вергилием Крассусом, человеком, выполняющим заказы на убийства и получающим удовольствие от выполнения этих самых заданий, не перестал быть садистом и ублюдком, но... Но в нем пробудилась та сторона человека, которая была похоронена под всем этим поведением. Та сторона, которая присуща каждому, но от которой по той или иной причине люди отказывались, сознательно ли, бессознательно ли. И всё это в нем оживало теперь. Всё это благодаря Фелице.
Которую у него отняли.
И, конечно, он закрылся еще больше после её пропажи, но внутри горел огонь надежды и веры, которые обычно не были присущи довольно прагматичному Дружелюбному. Именно надежда и вера заставляли его двигаться вперед и, параллельно самым безумным заданиям, на которых он искал себе смерти, продолжал поиски девушки. Уже приличное количество времени не рабыни, а партнерши. Во всём своем великолепном множестве смысла этого слова.
И именно поэтому он просто-таки сорвался с места за ней, как только узнал.
И именно поэтому сумел добраться до Каринуса в самые кратчайшие сроки, чуть ли не доведя до убийства себя матросов на корабле.

Старый знакомый Крассуса довольно настороженно встретил столичного алхимика, с учетом того, что не имел ни малейшего понятия, зачем тот искал девушку с таким описанием и для каких целей это требовалось. Увидев же, насколько убийца взволнован и нетерпелив, Радиус (а именно так звали того, кто сообщил Вергилию о Фелице) внешне собрался еще больше, надеясь, что подобное состояние никак не отразится ни на нем, ни на его имуществе с домом. Признаться, он никогда не видел этого человека настолько возбужденным, будто бы то была не какая-то там рабыня, а целый сундук с сокровищами, которые не снились даже архонту. Так что такое поведение, действительно, пугало. И вызывало вопросы.
Которые он не собирался озвучивать.
За что Вергилий был благодарен.

Фелица находилась в распоряжении некой Тулии, женщины-магистра в довольно-таки внушительном возрасте, и, как понял из описаний Радиуса, имеющей довольно-таки внушительный запас как рабов, так и влияния, для того, чтобы этими рабами распоряжаться, торговать и всячески пренебрегать. Проще говоря, в глазах Крассуса это была типичная дама со статусом, коих он повидал в Минратосе в больших количествах. Вся суть заключалась в том, что Гил помнил - далеко не каждая из них так проста, как ему хотелось бы. За некоторыми из них кроются гораздо большие силы, чем можно было представить... И влияние их, как и возможности, могут тянуться на большое расстояние, а значит, нужно было подходить ко всему аккуратно.
И честно. Именно поэтому Вергилий Крассус, особо не заморачиваясь и прихватив с собой сумку с самыми разными принадлежностями (как для убийства, так и лечебного свойства), направился прямиком в логово зверя. Радиус подсказал ему, что женщина мучится от болей в спине, а значит, у Дружелюбного были все шансы попасть к ней на прием и поторговаться... и рассмотреть как следует.
Потому что как иначе разведывать обстановку, верно?

Поначалу его не хотели пускать, но заговорить язык как охранникам, так и прислуге, не составило большого труда, особенно когда товар у тебя был с собой и проверить его можно было прямо на месте. Правда, в таком случае Вергилий требовал небольшую плату за пробник, но, похоже, стражников это не смущало, и дело свое они выполняли добротно. Оставив все свои опасные штучки у Радиуса, Вергилий был сейчас чист как после принятия бани, и прикопаться было не к чему.
Так что, повозившись на пороге минут десять, мужчину всё-таки приняли и пустили вовнутрь. Встреча с хозяйкой состоялась почти тут же, и, дабы не вызывать лишних болей в спине этой женщины, Гил учтиво предложил направиться в место, где она сможет присесть и выслушать его предложения и цену. Так они оказались в одном из садов, который Крассус, как и коридоры до этого, быстро изучал глазами, пока хозяйка этого не замечала. Поместье внушало и было... ну, было магистерским, что уж скрывать, но в действительности это алхимика не впечатляло. Больше его волновали другие вещи - например, магическая защита, потайные ходы и, конечно же, наличие самой Фелицы здесь.
Потому что иначе зачем он тут?
Правда, чтобы узнать это наверняка, нужно было как-то перевести разговор в нужное русло и выйти на слуг.
Но, как оказалось в какой-то момент, этого не требовалось.
Потому что, вскинув глаза вверх и в сторону, пробегаясь в очередной раз для того, чтобы оценить обстановку, он наконец увидел её.
Живую.
Его выдержка в этот момент подверглась огромному испытанию, потому что тело чуть ли не требовало рвануть туда, к ней, забрать её и сбежать. Но Вергилий держался, потому что знал, что иначе они отсюда не выберутся. Знал, что иначе всему придет конец. А ставить точку в их истории теперь он точно не собирался. И именно поэтому мужчина лишь нахмурился, когда Фель сначала уперлась в перила, а затем направилась прочь от них. Что-то в этом было не то, это его настораживало, будто она... будто она его не узнала. Но как такое могло бы быть..?
- Ох, простите, - вынырнув из мыслей, Вергилий прокашлялся, после чего показал заветный флакон, - Если Вы мне не верите, то мы всегда можем испытать лекарство на одном из Ваших рабов, знаете ли... Или что-то из других моих товаров, дабы Вы убедились в их надежности и исключительной полезности. Уж поверьте, я догадываюсь что к Вам уже успело заявиться достаточно шарлатанов из столицы, но я честный и добропорядочный торговец, своих клиентов не обманываю и не подвожу, особенно когда проделал такой путь. Что скажете?
И Крассус улыбнулся, и улыбка эта походила на искреннюю, пусть внутри него всё было совсем не так.
Потому что роль нужно было играть.

К сожалению, испытать на рабах не вышло, и покинул убийца дом Астурас почти ни с чем, хоть хозяйка и обещала принять его завтра, уведомив о своем решении. Но, в целом, Крассуса это устраивало.
Потому что теперь он имел представление о том, что и как в этом доме.
Оставалось лишь составить план и реализовать его. Чем он и собирался заняться.

Отредактировано Vergilius Crassus (2016-11-26 18:42:07)

+1

6

Дни были полны неясных призраков и иллюзий, таящихся в тенях. Ей страшно хотелось вспомнить что-то, но что именно? Боль вспыхивала внезапно и так же внезапно уходила, оставляя пустоту и недосказанность. Болело даже не в голове - где-то за пределами чувственных ощущений, и она не могла выцарапать щемящий орган потому, что его попросту не было.  От боли в глубине ее сознания рождалась злоба, заставляющая вцепляться ногтями в собственный затылок, а после хвататься за нож  и резать фрукты так, будто те были живыми виновниками ее отчаянья. Это было невыносимо.
Вспышки участились после того незнакомца, что приходил к Туллии и предлагал лекарственные зелья.
Фель узнала про него все, что могла узнать, не вызывая подозрений. Алхимик, торговец, ничего особенного. Ничего, за что она могла бы зацепиться - еще один сопорати. Однако с тех пор как он ушел, ей не давала покоя мысль - откуда она знает рецепты некоторых алхимических составов, что спонтанно всплывали у нее в сознании, когда она непосредственно соприкасалась в работе с тем или иным зельем? Откуда? Откуда?!..
Изводить себя было бессмысленно. Не в силах предпринять что-то, будучи в нынешнем своем положении, Фелица молча выполняла свою роль и продолжала выжидать - следила за тем, когда и как часто меняется охрана, кто относится к своим обязанностям хуже, кто больше засматривается на служанок. А в редкие прогулки из поместья в город - она пыталась запомнить мельчайшие детали расположения зданий, дорог, канализационных решеток и приметных ориентиров, а также понять, где прятались стражи Регинуса.
Она продолжала отчаянно размышлять, как ей сбежать.
Мысль, в конце концов, пришла. Спустя три дня после визита человека по имени Вергилий Крассус.
И ночью она, не откладывая, решилась совершить свое злодеяние вместе с побегом.
Убийство Туллии не было совершенно необходимо. Она могла попробовать сбежать и без него - но Фель прекрасно оценивала свои шансы и знала, если она сбежит оставив Астурас в живых и при этом попадется в лапы Регинуса - ее песенка спета. Но мертвая Туллия - выполненный заказ ее настоящего "хозяина" - была неплохим гарантом того, что если ее поймают - ей оставят жизнь. Рассчет был довольно циничный. Фелице было наплевать на все, кроме собственной жизни.

Ночь была темной и прохладной. Охранник кутался в свой легкий плащ и опираясь на секиру, пытался спать стоя. Фель ждала. В это время ночи Туллия часто требовала к себе слуг с успокаивающим бальзамом для спины, мучалась болями и бессонницей. Сыграть необходимость посещения не было труда - Фель приготовила и убедительную речь для стражника, и заранее припрятала склянку с мазью, которая гарантировала бы ей алиби с покровительством лекаря.  Сложнее было покинуть крыло прислуги не привлекая внимания и дождаться удачного момента - страж на входе должен дремать, когда она подойдет.
Время утекало сквозь пальцы, с каждой минутой приближая шансы ее возможного обнаружения. 
Наконец, все сложилось - веки стража у покоев смежились надолго, дыханье стало тяжелым и глубоким. Фель склонив голову подошла к нему и робко тронула за плечо:
- Мазь для госпожи.
- Что?... Когда?..
- Она звала несколько минут назад. Вы же стояли прямо тут, - едва заметный укор просочился в нежный голосок девушки.
- Ах да... Конечно, звала, проходи, поторапливайся, - стражник, сконфузившись, приоткрыл перед рабыней дверь. Фель вошла.
Мало кто знал, что если в успокаивающее зелье нарезать черного корня смерти и приправить сверху хизерием, а после взогнать пары и влить кислоту - даже самую обычную, фруктовую - то простое снадобье, облегчающее муки больных мышц, превратится в опасную отраву с дурманящим и арализующим эффектом. Она пойдет язвами, не сразу, но начнет задыхаться и не сможет кричать, поскольку яд лишит ее возможности двигаться. Фелица не знала, откуда у нее эти сведенья, когда добавляла в украденную баночку нужные компоненты и украдкой грела свое варево в коптильне. Но она знала.
Туллия спала спокойно в этот раз и лишь слегка заворочалась, когда прикрыв себе платком рот и нос, Фель начала лить ей на морщинистую грудь свое орудие убийства. Зеленоватый состав быстро впитывался и очень скоро от боли жертва открыла глаза, попыталась заворочаться, но рабыня, склонившись над ней, крепко обхватила руки старухи, заводя их так, чтоб проклятая ведьма не смогла колдовать. Несколько бледных молний сорвалось с пальцев жертвы, но более она ничего сделать уже не могла. Слишком поздно.
- Ну же. Сдохни уже! - прошипела служанка держа дыханье, и полубезумные глаза ее блестели в полумраке, при взгляде на чужую агонию. Метания Туллии отражались лишь в налитых кровью глазах - тело ее уже не поддавалось контролю мозга. Кожа на груди быстро потемнела, распухла, горло стало походить на раздутый зоб больного, кое-где проступили язвы. Все свое внимание Фель тратила на то, чтоб не испачкаться в этом зелье и ей почти удалось, впрочем, несколько капель попали на тунику и не успели пропитаться, как она смахнула их. Астурас была мертва.
Дальнейшие действия девушки были выверены и точны, хотя она никогда не делала этого нигде, кроме как в своем уме. Накрыв труп одеялом по горло и прикрыв ей веки, пока те еще закрывались, Фель быстрым шагом пересекла комнату и достала из стола у дальней стены маленький нож для писем. Ничтожное оружие для большинства - для нее же настоящий Меч Милосердия. Спрятав ножик в руке, Фель подошла к окну и осторожно, почти беззвучно - уж это то она в комнате госпожи делала часто - приоткрыла ставни, впуская в комнату свежий воздух.
Запах. Запах смеси, что она сотворила пошел наружу и с легким головокружением, Фель поняла, что все же некоторое количество паров она вдохнула, несмотря на платок и на то, что она очень старательно задерживала дыхание. Вдыхая чистый воздух, она не торопилась, понимая что важнее всего для нее сейчас будет - уйти без всяких эксцессов и подозрений, тем же путем, что вышла. Когда запах выветрился, рабыня вновь вернулась к дверям и открыв их, снова разбудила стражника. Но тот не заметил в лице служанки никаких подозрительных намеков на зверское убийство госпожи - напротив, девушка послала ему робкую улыбку и мужчина успел даже улыбнуться ей в ответ, а заглянув в комнату, не обнаружил ничего и никого, кроме крепко спящей госпожи.
Фель, пряча нож для писем в своем бандо, скрылась в тени коридора, а потом бойко сбежала по лестнице, останавливаясь у череды широких колонн.
Оставшийся путь на свободу был труден. Ей необходимо было дождаться смены караула и вспомнить место у ограды, где она могла спуститься не сломав ноги. Отсчитывая шаги, прячась в тени, с замиранием сердца, Фель ждала своего удачного момента и тут... Тут кто-то поднял тревогу.
- Убийца! Сюда! Все сюда! Лови его! - кричали где-то наверху, в покоях госпожи.
Удивительно, но Фель показалось, что она слышала звуки боя. Да, как будто кто-то бил клинком о клинок... Но что это? И почему? И стоило ли думать об этом сейчас, когда стражники, мешавшие ей на пути вдруг ринулись туда, откуда доносилась возня и крики? Посчитав это благословением Создателя, девушка шустро добралась до нужного места у стены и взобралась наверх, провляя чудеса сноровки, которой так упорно дрессировал  ее Регинус.
Потом она перегнулась через ограду, лежа на холодном камне и долго пыталась углядеть во тьме ждет ли кто-то ее по ту сторону с распростертыми объятьями или кандалами... Но никого на том месте, которое девушка себе приглядела для удачного приземления - не было. Тогда она спрыгнула, цепляясь за ветви раскидистого дерева. Оцарапала себе руки, содрала колени, но это было малой платой за глоток живительной свободы, который настиг ее, когда она спустилась к земле и не обнаружила там никого из наблюдателей Регинуса. Неужели у нее получилось?..
Стремглав бросилась она прочь от поместья Астурас, лихорадочно вспоминая куда и как планировала спрятаться, дабы не светить ошейником у себя на шее перед глазами случайных прохожих. Добравшись в темном уличном тупике до сточного люка девушка долго пыхтела, пытаясь приподнять и отодвинуть решетку и в конце концов, тяжелый металл поддался ее слабым, но упрямым рукам. Взбираясь в дурнопахнущие глубины канализации, Фелица еле сдерживала свою параноидальную чистоплотность, морщилась и убеждала себя почти вслух и все это продолжалось довольно долго. До тех пор, пока кто-то не окликнул ее, появившись темным силуэтом на углу улицы. Тут уж, плюнув на все свои капризы, девушка просто ухнула вниз, спускаясь по скользкой, грязной лестнице с катастрофической скоростью. Плюхнувшись по щиколотку в грязь, она тихонько всхлипнула от отвращения, но не задумываясь отправилась, гулко шлепая на бегу, глубже в клоаку Каринуса. Сбежать. Спастись.
Нож для писем все еще прятался под легким ее одеянием, греясь нежной кожей.

Отредактировано Felicitas (2016-11-20 05:10:08)

+1

7

Вергилий волновался.
Кажется, он давно себя так не ощущал, возможно, даже с юношества, когда ему давали его первые задания. Но тогда всё, что стояло на кону - лишь его будущее и жизнь, и справиться с тем волнением было достаточно просто, в силу того, что всё зависело лишь только от него. Он знал это и сумел совладать с этим, иначе бы сейчас не находился там, где находился, а давно витал бы прахом по всему Тевинтеру. Но сейчас...
Сейчас на кону была не его жизнь. Сейчас всё, что он собирался делать, было ради другого человека.
Женщины, которая стала для него почти что всем за совсем небольшой срок.
Это было необычно. Да, Крассусу не нравилось это ощущение волнения, но, в тоже время, он ощущал себя снова, по-настоящему живым. Он отправлялся за Фелицей, и, пусть она, возможно, и не подала виду что узнала его, это не значит, что она не требует спасения. Еще как требует, потому что, он знал, она не могла попасть сюда по своей воле. Особенно после всего что произошло.
Крассус собирался спасти свою партнершу, и это его возбуждало. Волновало. Заводило. И заставляло двигаться дальше.
Потому что это риск стоил всего.

Красться в ночи по незнакомому городу по ощущениям было не совсем комфортно, но убийцу это мало волновало. Он был профессионалом, а значит, должен был подстраиваться под любые условия, особенно когда задачу поставил перед собой он сам. Он был клиентом, он был заказчиком, он был исполнителем - а значит, ответственность несет перед собой. И перед Фелицей. Перед ней - в гораздо большей степени.
Поэтому никаких отговорок и поблажек.

Добраться до дома, адаптировавшись к улицам, оказалось гораздо проще, чем Крассус думал. Пробраться вовнутрь - также не составило огромного труда, что, в свою очередь, удивляло и настораживало. Создавалось ощущение будто его тут ждали и собирались схватить. Будто кто-то знал, зачем Вергилий здесь, знал, что тот алхимик, что нанес визит недавно, прибыл с определенной целью, и что именно он будет пытаться проникнуть вовнутрь. Его будто завлекали к себе, приглашая войти в ловушку, в местную паутину, дабы застрять в ней и погибнуть. Но так ли это было на самом деле?..
Гил не знал.
Ему было плевать.
Пробежаться по саду, пригибаясь к земле, чуть ли не двигаясь как змея в траве - это было трудно, но выполнимо, пусть и не настолько эффектно, как у других. Вергилий не обладал пластичностью тех убийц, что тренировались просачиваться всегда и везде, алхимик сосредотачивал свое внимание на других умениях и способностях, но это не означало, что он не умел двигаться бесшумно и незаметно. Он был профессиональным убийцей, а значит, проникновение для него было привычным делом.
Вергилий помнил что у магистров часто в домах бывают магические ловушки, поэтому старался передвигаться аккуратно, проверяя те или иные подозрительные, на его взгляд, места броском небольших камней, которые он собрал днем в мешок. Понятное дело что не каждая ловушка будет проявляться при взаимодействии с таким предметом, но это было всяко лучше чем угодить в какое-нибудь подобие воронки и быть разорванным на куски.
Таким образом, проникнув в дом, через пятнадцать минут подобного передвижения Вергилий Крассус наконец-то добрался до покоев хозяйки, забравшись в приоткрытое окно.
Там же его ждало большое разочарование... или удивление.

- Ну вот и поговорим теперь по-настоящему, - тихо прошептал Крассус, подходя к кровати женщины и доставая склянку с тряпкой. Это не было сывороткой правды или еще чем-то таким, но данный состав ослаблял всё тело человека, не позволяя ему двигать ничем, кроме, разве что, глаз и языка. Работа над этим составом заняло у него много времени и сил, несколько лет, по факту, и оно было далеко от совершенства, но и того эффекта, что вызывало зелье, сейчас было достаточно.
Подобравшись к кровати, мужчина откинул одеяло и было начал подносить руку с тряпкой к лицу хозяйки, но... но замер. Нос уловил знакомый запах, который почти выветрился, но всё же оставался на теле цели. Присмотревшись, Вергилий выругался, а затем откинул одеяло полностью, убирая склянку и тряпку обратно в сумку, бегая руками по телу женщины. Она была мертва, это точно.
И она была мертва от его зелья. Точнее, от того, что он когда-то изобрел.
- Фелица, - тихо пробормотав себе под нос, произнес Крассус, но в этот момент услышал, как дверь позади него открылась.
- Что... Убийца! Сюда! Все сюда! Лови его! - раздался крик стражника, но в этот момент алхимик уже доставал нужную колбу из сумки. Когда же в его сторону двинулись местные охранники, Крассус разбил сосуд, и вся комната погрузилась в едкий дым, заставляющий кашлять каждого, кто его вдохнул.
Сам же Вергилий задержал дыхание и рванул к окну, при этом отбиваясь акинаком от клинков тех, что успели подобраться вплотную к нему и еще не попали под воздействие порошка.
Он почти вписался.
Выпрыгивая из комнаты хозяйки, Дружелюбный задел-таки плечом ставни, из-за чего в полете его развернуло и, в итоге, он приземлился на землю не так, как планировал. Правое плечо хрустнуло и пронзило болью, из-за чего мужчина вскрикнул, но почти тут же, на рефлексах, врезал себе кулаком в место, где плечо, как ему казалось, вышло из сустава. Очередная волна боли прошлась по телу, и тевинтерец зарычал, стиснув зубы, после чего попробовал подвигать рукой. Легкая боль оставалась, но она снова функционировала, а значит, он сделал всё правильно.
Либо потом всё это отзовется ужасными последствиями.
Но сейчас его волновало совсем другое.
Кто-то спрыгнул вслед за ним, но приземлился еще хуже, чем алхимик, и именно поэтому Вергилий, особо не медля, умертвил его одним ударом, кто-то же продолжал кричать и звать подмогу. Оценив обстановку, Крассус заметил какое-то движение вдалеке, у стены. Прищурившись, он понял, что это, похоже, была Фелица... или кто-то, напоминающий её. Ловко и проворно взобравшись на ограду, а затем перемахнув через неё, тень скрылась, а в голове у мужчины возник вопрос о том, где она этому научилась.
Но времени на размышления у него не было.
Перехватив акинак поудобнее, а больной рукой раскидав за собой свои "подарки", начавшие уже разъедать землю, Дружелюбный рванул вслед за своей "целью".
Вслед ему уже летели стрелы.

- Фелица! - окликнул он её в первый раз, но та не отреагировала. За это время алхимик успел понять что за ним следуют из поместья люди убитой. От них надо было избавиться.
- Фелица! - сделал это Вергилий еще раз, видя, как девушка забирается в клоаку. Та, похоже, услышала его, но только быстрее двинулась прочь от него. Будто бы не узнала.
Спустившись вниз, убийца спрятался в тени, ожидая, пока за ним спустятся его преследователи. Те не заставили себя ждать, что-то бормоча себе под нос. Кажется, это было "подняла слишком много шума эта девчонка", но Дружелюбного это не особо волновало.
Они были помехой, а помехи надо было устранять.
- Фелица! - в третий раз раздался голос Крассуса, в этот раз уже в самой канализации, куда оба они спустились, а он еще и оставил позади себя два утопающих в отходах трупа с перерезанными глотками. Вид у него сейчас был так себе, а из больного правого плеча торчал кусок стрелы, но он не обращал на это внимания. Ему нужна была она, и плевать, в каком он состоянии, - Фелица! Это я, Вергилий! Отзовись!

+1

8

Этот голос. Где она слышала этот голос?
Откуда он знал ее имя? Кто такой этот Вергилий?
Зябкое чувство растерянности и страха.
Девушка не останавливалась. Как не коробил ее дикий запах помоев и грязи, как не заставляла дрожать от брезгливости налипшая на подол серая морось, Фель продолжала бежать и прятаться, придерживая левой рукой от звона свой ошейник. Ее богатое платье превратилось в потрепанное и грязное всего за несколько минут, и смешаться с толпой презумпторов и беглых здесь ей бы не составило труда. Но ее тошнило от этой вони, и от усилившегося вдруг головокружения, нападавшего на нее аккурат перед тем, как предстояло что-то вспомнить.
Нет-нет, только не здесь, не сейчас! - ей и в голову не могло придти, что с ней могут сделать здесь, если она потеряет сознание в грязи, безо всякой возможности сопротивляться.
В какой-то момент ей удалось найти место, чтоб остановиться и перевести дух, вдали от чужих глаз. Едва она притаилась за бочками и завалом, как мимо пробежал мужчина, в несколько рывков достигнув решетки стоков в противоположном конце помещения, и девушка могла оценить его высокую, плечистую фигуру со спины. Один из людей Регинуса? Что за идиот? Зачем нужно было кричать так, будто она запоминала их? Зачем вообще нужно было кричать? Фель беззвучно вытащила нож для писем.
Больше не покричишь, - пронеслась в голове девушки злая мысль и она стала выжидать момента, чтоб напасть, убить или ранить... Как вдруг мужчина обернулся и она увидела человека, который приходил к Туллии недавно.
Вергилий. Точно, его звали Вергилий Крассус.
Фель ощутила резкий приступ головной боли, отозвавшийся в теле дрожью и непреодолимой тошнотой. Она едва сдержалась от того, чтоб опорожнить желудок. Скверно. Как скверно.
Но почему с ним, почему? Кто этот человек и откуда он знал ее по имени?
Вывод был простым. Она не хотела думать об этом, но мысль сама вползла в ее сознание. Это человек из ее прошлого. И теперь она должна была решить, что делать с ним. Отпустить? Уничтожить? Заставить рассказать ей правду?..
Вергилий Крассус озирался по сторонам рассеянно, ей показалось, как ребенок потерявший мать в толпе. Прогнав быстро эту странную мысль, Фель продолжила следить из укрытия, насилу борясь с головной болью. Когда мужчина пошел, а точнее, побежал в противоположную от решетки сторону, Фель, выждав момент, скользнула ему за спину и коснувшись шеи холодным кончиком лезвия, тихо сказала:
- Не двигайся.
Когда она не видела его лица - ее меньше мутило. Когда он не видел её оружия - вероятность того, что он подчинится была выше.
- Кто ты такой и откуда знаешь меня? - потребовала девушка.
Мужчина замер, ощущая сталь у своей шеи, и глубоко вздохнул, а потом выдохнул, будто бы собирался начать объяснять что-то слабому умом. Но на деле слова были совсем иными:
- Фелица... - медленно начал незнакомец, - Это я, Вергилий. Вергилий Крассус. Неужели ты не помнишь меня?.. Мы жили вместе. Были вместе.
- Что? - прошептала Фель не веря собственным ушам, - что за чушь? Что тебе нужно от меня?!
В этот момент она застонала от боли и тут же ощутила, что уже не может дышать и даже жажда опорожнить желудок оставила её. В голове зазвенело нечто, напоминающее хор нестройных голосов и она уже знала - это воспоминания. Он действительно был человеком из ее прошлого. Но сейчас она едва ли могла в полной мере осознать свою удачу.
Лезвие ножа для писем скользнуло по шее Крассуса и со свистом ухнуло под ноги, на грязные каменные плиты.  Следом за ним, успев сделать несколько шагов назад, прочь от незнакомца, поднявшего в ней эту крикливую волну из неясных и болезненных образов, начала оседать Фель. Она отчаянно цеплялась за ускользающий свет сознания, но все было тщетно.
- Я погибла, - успела подумать она, понимая каким печальным будет ее конец в этом ужасном месте, с человеком который неизвестно зачем преследовал ее.

Отредактировано Felicitas (2016-11-28 00:22:13)

+1

9

Кажется, он её потерял.
Сама эта мысль заставляла Вергилия носиться по стокам еще быстрее, лихорадочно шаря взглядом по местным тоннелям и пытаясь понять, куда же она могла деться. Он не намеревался упускать её, не в этот раз, только не сейчас, но... Но мысль о том, что он мог это сделать, снова потерять её, только найдя, настойчиво стучала и напрашивалась к нему в голову, заставляя терять концентрацию и не быть уверенным в том, что делаешь.
Им впервые за долгое время начала овладевать паника. И Крассусу это совсем не нравилось.
Потому что он знал что это ему не поможет, что ему нужно сосредоточиться, что Фелица не могла уйти далеко, что он её не упустил, не смотря на то, что пришлось повозиться с теми двумя, не смотря на все факторы, которые могли бы говорить против него и против этих поисков. Он чувствовал что она где-то рядом. И что вот-вот найдет её.
Но пока не находил.
Мужчина достигнул решетки стоков и начал оглядываться, пытаясь понять, куда же она могла двинуться. Его поражал сам факт того что девушка решилась спуститься сюда, в канализацию, помня о том, как она не переносила грязь, и из-за этого факта, точнее, из-за этих двух нестыкующихся друг с другом фактов алхимик не мог трезво оценить, куда бы она двинулась. В голове шли быстрые мыслительные процессы, пытающиеся оценить возможность её движения, а само тело работало на пределе. Тело, разум, чувства. Всё это было возведено в абсолют для того, чтобы найти её.
И он нашел.
Убийца явственно почувствовал движение позади себя и в пол-оборота повернулся, старая не спугнуть её, не обращать внимание на то, что знает, что она там. Она должна была его узнать, должна был подойти к нему и просто обнять, но почему-то этого не делала. И именно поэтому Вергилий не предпринимал резких шагов, позволяя ей самой решить, что делать дальше.
И именно поэтому он играл роль жертвы.
Поначалу он действительно озирался по сторонам рассеянно, до того момента как заметил её, и это не было игрой. После же того, как обратил внимание на неё, Гил постарался сохранить это состояние. И сделал это не зря.
Потому что она сама добралась до него, когда он двинулся в противоположную от решетки сторону.
Её движения были отточенными. Стали лучше. Он этому её не учил, он помнил это, и это говорило о том, что Фелицу явно кто-то подобрал и обучал. Но кто? И зачем? И почему она не вернулась к нему..?
Услышав вопрос, Крассус  замер, ощущая сталь у своей шеи, и глубоко вздохнул, а потом выдохнул, будто бы собирался начать объяснять что-то слабому умом. Но на деле слова были совсем иными:
- Фелица... - медленно начал незнакомец, - Это я, Вергилий. Вергилий Крассус. Неужели ты не помнишь меня?.. Мы жили вместе. Были вместе.
Он говорил правду. Он не знал, почему она не помнила его, и притворялась ли, а, коли да, зачем это делала. Но он говорил ей правду, потому что не собирался обманывать ту, что любит. Даже в таком положении.
- Это не чушь, это правда... - было начал Дружелюбный, но ощутил, как лезвие ножа соскользнуло с его шеи и упало вниз, а сама девушка отступила назад. В этот момент алхимик быстро развернулся к ней лицом и увидел, как Фель начала оседать. Почти тут же он подскочил к ней и поймал, не давая упасть в мерзкую жижу под их ногами, а затем поднял на руки.
Она снова была с ним. Теперь пора было позаботиться о ней.

Крассус подобрал даже ножик, который девушка выронила, постаравшись не оставлять ненужных улик, и принес её в дом Радиуса, который, стоит отдать ему должное, лишних вопросов не задавал. Попросив приготовить ванную и найти женскую одежду, Вергилий лично занялся отмыванием девушки, что находилась без сознания, и тщательно вымыл каждый участок её тела (обратив внимание на шрамы на спине, а также на квадратный шрам заместо метки его дома, и еле сдержавшись от того, чтобы не разбить что-нибудь от осознания, что с ней еще могли делать), дабы на ней не осталось ни единого следа от канализации. Фель, судя по всему, несколько раз была на грани того, чтобы очнуться, и мужчина, замечая это, останавливался, надеясь, что та не сделает что-то по глупости или на каких-то рефлексах, но вместо этого она послушно поддавалась его движениям, будто бы помня о его прикосновениях и заботе. Кажется, она даже несколько раз простонала, на что тело Вергилия отреагировало соответственно, вспоминая всё то, что между ними было, а руки было скользнули вниз по её телу, но он тут же одернул себя. Сейчас было важнее позаботиться о ней, понять, что с ней, а не это. На ласки и последующие процессы у них еще будет время. По крайней мере, он на это надеялся.
Закончив с этим, Гил взял те вещи, что ему принес хозяин дома, и переодел Фелицу, насколько это было возможно в таком их состоянии, и уложив в постель. Сам мужчина занялся стиркой того, что было на ней когда он принес её сюда, а после, закончив, разместился на стуле рядом с кроватью, сцепив руки перед лицом и ожидая, когда она очнется. Постиранную одежду и ножик он уложил на другой стул рядом. Ошейник же, который был на ней, убийца выкинул еще по пути в дом, дабы не видеть его больше.
Им было о чем поговорить. Ему было что рассказать.
И, хотелось бы верить, ей тоже.

+1

10

Боль накатывала волнами. То оставляла поле себя зябкую пустоту, то вновь впиваясь острыми иглами в череп. Было очень темно и холодно..  и грязно. Запах помоев, запах разложени будто бы пропитал ее насквозь. Боль и страх стали накатывать попеременно.
Но все это были лишь секунды, которые показались ей вечностью.
И потом она ощутила тепло. Она не знала, откуда пришло это ощущение и почему оно скрадывало гадкий смрад клоаки - но страх отступил. И боль вдруг превратилась в нечто иное - будто во тьме ее сознания стали разрывами появляться вспышки света и в них.. она видела в них..

-- Как я выгляжу? - напряженно спрашивает девушка у зеркала, поправляя ленточки в волосах. Она одета дорого, хорошо. Ее кожа приятного, здорового оттенка, у нее есть небольшие щечки. Очертания ее тела, стройного и хрупкого, тем не менее мягкие от того, какой ему оказывают уход и внимание.
Мужчина чье лицо расплывчато и неясно, осторожно подходит к ней со спины, и кладет руки на плечи с россыпью веснушек:
- Выглядишь прекрасно, - пальцы его медленно скользят по ее шее и поднимают стайку мурашек.

Фелица помнила эти ощущения.  Тепло. Забота. Волнение где-то внутри, внизу, то что предваряло саднящее томление и в то же время, означало нечто совсем иное нежели возбуждение. Она попыталась проникнуть дальше во вспышку воспоминания и различила черты лица.

Вергилий Крассус.
Он что-то говорит. Он объясняет ей что-то, склонившись к самому уху и девушка перед ним - она сама - прикладывает усилие к тому, чтоб не отвлекаться на него. Он дарит ей это чувство. Чувство тепла, от которого становятся не так страшны боль и грязь подземелий под Каринусом, где-то там после, спустя много месяцев.
...Замани на балкон, который находится в восточной части дома. Не привлекай внимания стражниц. Не... Ах, ладно, мы всё это проходили. Будь осторожна. Ты меня поняла? - говорит Вергилий Крассус и целует ее в шею, в то место, где теперь находится гладкий рубец от содранной кожи. Что там было?
Метка дома. Его дома?..
Ее дома...

Вспышки потухли и память отказала ей, возвращая в гнетущую темноту. Она пыталась вырваться из этого мрака, но почему-то не могла, лишь смутно сознавая, что происходит что-то. Ее несут куда-то ее укрывают от бед. Ее сделают чистой от того дерьма, в котором она была так долго. Она в безопасности. Она в руках, которые ее не обидят. Это не мысль, но инстинкт, который Фель не могла оправдать, слепо поддаваясь ему. Она была слишком вымотана и запутана. Она хотела подчиняться ему. Не как рабыня. Как женщина.
Потом наваждение растаяло и Фелица провалилась в крепкий, глубокий сон, какой случается лишь с ужасно уставшим человеком.
Она очнулась когда кто-то касался рукой ее лба, и перехватила сухие, горячие пальцы, вздрогнув от прикосновения. Тепло. В полумраке комнаты она видела только блестящую пару глаз и застывшее в них выражение. Облегчение. Ей потребовалось несколько секунд для того, чтоб отпустить его руку и осмотревшись, сесть на кровати. Чувства безопасности и чистоты чуть дрогнули при взгляде на рукав собственной сорочки, в которую она, конечно, не была одета прежде. Подняв настороженный и даже слегка враждебный взгляд на сидящего у кровати человека, Фель произнесла:
- Ты трогал меня. - и в лице ее появилось жесткое выражение. А потом она чуть приподняла брови, вспоминая, что увидела в момент беспамятства. Он трогал ее, но не причинял вреда и, главное, не приносил отвращения. И так было раньше. Так уже было. Девушка наконец поняла, что обнаружила потерянный сколок своей памяти, связанный с гладким шрамом у нее на шее и лицо ее чуть изменилось тогда. В глазах были задумчивость и пытливость.
- Ты мой третий хозяин? - неуверенно спросила она, невольно протягивая руку к собственной шее, - я вспомнила тебя - ты подошел сзади и говорил что-то о человеке... по имени Клавдиан. И говорил так, будто мы давно знакомы, а потом... - она неожиданно для себя смутилась и снова с большой тревогой посмотрела на мужчину, - я почти ничего не помню.
И тут вдруг, потирая шрам, она поняла:
- Ошейник. Ты снял ошейник? - почти шепотом пролепетала девушка, распахнув глаза шире, вглядываясь в лицо этого знакомого незнакомца.

Отредактировано Felicitas (2016-12-05 04:00:21)

+1

11

Чем больше Фель лежала без сознания, погруженная в сон (как ему казалось), тем больше Вергилий беспокоился. Он понимал что такое длительное пребывание без сознания вызвано чем-то серьезным, и, по-хорошему, ему нужен был лекарь здесь, но алхимик совершенно не был уверен в том, что, когда Фелица очнется, она не причинит незнакомому человеку вреда. Конечно, Гил помнил её вопрос о том, кто он такой, и что это подразумевало что для неё, похоже, даже он теперь человек неизвестный и незнакомый, но... Но согласиться с этим не мог и не хотел.
И поэтому продолжал заботиться о ней сам, ожидая, когда же девушка придет в сознание, и думая о том, что будет, когда это случится.
Потому что Крассус совершенно не имел понятия, что с ней случилось и какова будет реакция.

Она наконец очнулась.
В момент, когда мужчина прикладывал свою ладонь к её лбу, пытаясь проследить за температурой и понять, как она, девушка ухватила его за пальцы. То была крепкой хваткой. Боевой. Такой, какой у неё не было раньше. Такой, какой он еще не успел её обучить... хваткой, присущей убийцам или воинам. Людям, привыкшим работать с оружием и не только.
Эта мысль заставила его напрячься, но Вергилий почти тут же её отогнал, чувствуя облегчение от того, что Фелица очнулась. И именно это облегчение она могла увидеть в его глазах, эту радость от того, что она наконец пришла в себя. Она не сразу отпустила его руку, а потом уселась на кровати, и всё это время алхимик внимательно следил за ней, ожидая, что же она скажет или сделает. Но то, что она не попыталась наброситься на него в первые же секунды, было хорошим знаком.
А вот несколько враждебный взгляд, брошенный на него, не был.
- Да, я трогал тебя. Отмывал. Переодевал. Ты же не любишь грязь, и видеть тебя, измазанной всеми этим отходами, было противоестественно, - спокойно пояснил Крассус, до того, как её взгляд и лицо начали менять свое выражение.
На вопрос о том, третий ли он хозяин, Крассус утвердительно кивнул:
- Я был твоим третьим хозяином. Какое-то время. И мы действительно давно знакомы, Фелица, - Дружелюбный улыбнулся, и в этой улыбке таилась грусть, но в тоже время и отголосок надежды, - Я не знаю, что случилось с тобой и почему... почему ты почти ничего не помнишь, но я помогу тебе.
А потом, когда она спросила про ошейник, мужчина подался чуть вперед, но осторожно, чтобы не напугать её:
- Да, я снял его. Потому что ты не рабыня. Когда-то была... когда только попала ко мне. И у тебя была метка моего дома, - Вергилий кивнул на её шею, на место, где был шрам, - Но потом, через какое-то время, я освободил тебя. И никакие татуировки, никакие метки, никакие ошейники уже не имели к тебе никакого отношения. Поэтому я посчитал что от этого... предмета гардероба, - тут Крассус поморщился, - стоит избавиться в первую очередь.

+1

12

Он что-то знал о ее привычках, хотя она не помнила, чтоб видела его раньше, чем при доме старой Туллии.
Фель неуютно поерзала от мысли, что этот человек касался ее везде - это вызывало у нее странное, полузнакомое и зябкое чувство. Что если этот человек... она не хотела думать об этом, но паранойя и подозрительность глодали ее. Однако прислушавшись к своим ощущениям, Фелица не ощутила никаких косвенных признаков насилия, напротив, ее тело чувствовало себя очень хорошо. Что ж...
- Спасибо, - сподобилась она, понимая, что проснувшись заляпанная в канализационных стоках, она едва ли была бы рада. Но после девушка добавила, - Больше не трогай меня.
Она могла бы присовокупить еще "или лишишься пальцев", но по ее тону итак было понятно, что прикосновения посторонних к себе Фель считала недопустимыми. У нее было особое отношение к личному пространству, и если этот человек действительно знал ее, он должен был помнить, как не любила она близость чужаков. Когда же Вергилий подтвердил ее мысли Фель невольно напряглась и уже готова была сказать, что теперь она никому не принадлежит, но почему-то не сказала этого. Она просто сидела и смотрела на Крассуса, пытаясь распознать признаки приближающейся боли. Она пыталась его вспомнить. И в нем действительно было что-то очень знакомое ей, отчего печаль в глазах собеседника отозвалась в грудине ноющим чувством утраты. Эмоции были яркими, сильными.
Это было странно. Фель не привыкла столько ощущать к посторонним. Фель не была уверена, что даже к знакомым она когда-то ощущала столь много, тогда, будучи ребенком. Четырнадцати лет Фелица была апатичной и спокойной ко всему, что ее окружало. И та Фелица, что очнулась в доме господина Квинта - была скупой на чувства, особенно на добрые. Здесь же... что-то странное творилось с ней, что пугало и удивляло ее. Особенно сильно, когда Крассус начал говорить о том, что освободил ее.
Она знала. То есть, догадывалась. Очнувшись тогда, после удара, она не ощущала себя невольницей. Но от подтверждения ее догадок у девушки закружилась голова и она медленно опустилась обратно на подушку, морща лоб. Нельзя было так сразу верить ему. Что если это уловка Регинуса? Очередной тест? Способ приручить ее? Она пыталась воззвать к собственной паранойе, но сама же себе не верила, потому что смутные образы в подсознании подсказывали ей, что она наконец вплотную подошла к правде о своем прошлом.
- У меня не было ничего, что подтверждало мою свободу, когда меня нашли, - довольно жестко вымолвила она, будто это Крассус был виноват в том, что ее снова взяли в рабство. Потом девица вздохнула и прикрыла глаза, объясняя спокойнее:
- Человек, который нашел меня и спас, сказал, что меня ударили по голове, - она подняла руку к затылку, и нащупала под пышными волосами рубчик от удара,  - я очнулась, но ничего не помнила с тех пор, как мне было четырнадцать. Потом мне сказали, что мой третий хозяин погиб, сняли метку с шеи и продали в Каринус. Я верила сначала. Потом стала подозревать. Я не рабыня, - выдохнула она, снова садясь на кровати и неожиданно тесно для себя приблизила свое лицо к лицу Вергилия, - ты снял ошейник, но есть у тебя доказательства того, что ты и раньше освобождал меня? Бумаги, войлочный колпак, браслет от патронажа? Хоть что-нибудь. Пожалуйста.
Она хотела верить ему на слово, но стала слишком жесткой для этого.

Отредактировано Felicitas (2016-12-06 20:50:53)

+1

13

На благодарность губы Вергилия снова сложились в улыбку, но всё в такую же грустную, как и до этого, особенно после того, как она сказала больше её не трогать. Он помнил как она относилась к прикосновениям других людей, и помнил, как она относилась поначалу к его касаниям... Но потом же всё изменилось. Теперь, похоже, всё вернулось к началу.
Только вот Фелица стала жестче. Гораздо. И более, похоже, жестокой.
Впрочем, не обратить внимание на то, как она хмурилась и, похоже, пыталась вспомнить, и не прокомментировать это мужчина не мог:
- Не стоит хмуриться и морщить лоб. Тебе это не идет, - мягко заметил Крассус, - Я не уверен что, напрягая память, ты сможешь что-то вспомнить, и при этом не причинишь себе вреда. А, поверь мне, это последнее что мне хочется - чтобы ты сейчас страдала.
Последние слова он произнес тихо, но довольно четко и искренне, так, чтобы она могла услышать, после чего вздохнул, выслушивая её дальнейшие речи.
- Я не знаю где и кто тебя нашел... Но я подозреваю что у тебя отобрали всё, что было при себе, - Вергилий помолчал, а после, дослушав Фелицу, продолжил, и в его голосе смешались злоба на тех, кто сделал это с ней, и того, кто её нашел, - Те, кто сделали это с тобой, теперь мертвы. Я нашел каждого из них и выпотрошил, оставив их органы по улицам Минратоса. Если бы я мог, я бы сделал это с ними еще, и еще, и еще... Но, увы, у них была лишь одна жизнь, и одно тело, так что пришлось довольствоваться только этим. Что же касается того, что тебе сказал ублюдок, что тебя нашел... Он врал, - дальше тон мужчины изменился и стал более мягким, теплым, - Твой хозяин, а точнее, бывший хозяин в лице меня, был жив, и ты жила со мной. Вместе. Как два свободных человека. Как два... - Гил запнулся, но продолжил уже более уверенно, - Как два любящих друг друга человека. И у нас было свое дело. Довольно крупное для столицы, прошу заметить.
Когда же она попросила доказательств, Вергилий снова вздохнул и нервно покрутил кольцо на пальце, которое когда-то Фелица подарила ему, и которое он носил почти не снимая. Они, доказательства, у него были, но проблема состояла в том, что они были не с ним.
- У меня есть бумаги, подтверждающие твою свободу, но они остались в моем доме в Минратосе. Помимо этого, у тебя был браслет патронажа, который я тебе вручил, но, похоже, при тебе его нет и не было. Возможно, его сняли те, кто оглушил тебя, либо тот, кто тебя нашел... К слову, ты не помнишь, кто это был? Он не называл своего имени?
Последние слова он произнес с некоторым нажимом, надеясь выведать имя того урода, что спрятал её от него, и затем продал снова в рабство.

Отредактировано Vergilius Crassus (2016-12-06 21:22:56)

+1

14

Она нахмурилась сильнее, когда он попросил ее этого не делать, однако потом ее лицо разгладилось. Задумавшись, девушка поняла, что мужчина может быть прав  - она напрягалась пытаясь что-то вспомнить и от этого ей становилось хуже. Однако, могла ли она вспомнить что-то без усилий? Фель неуютно заерзала на месте от мысли, что ей придется снова и снова заставлять себя возрождать в памяти моменты прошлого. И ладно бы, если они того будут стоить. Но если она вспомнит что-то мерзкое, что-то об этом человеке например?
Он ведь мог врать сейчас. Как и Квинт. Все могли врать. Этот Крассус мог быть человеком от которого она сбежала и возможно даже тем, кто ударил ее по голове! И все же, когда он говорил о том, как убивал тех кто ранил ее, Фелица ощущала страстное желание поверить, вместе с подспудным торжеством и возбуждением от картин, вдруг представших ее памяти... а потом он сказал "два любящих человека" и девушка широко распахнула глаза, неотрывно глядя на него.
Вот почему ей так хотелось ему верить. Он действительно выглядел влюбленным. Он выглядел болезненно искренним, будто боялся, что если утаит что-то - она его никогда не простит.  Если это было правдой - все что он говорил - единственный вопрос, который возникал у нее в голове, бил там с гулким грохотом, затмевая все остальные:
- Почему так долго?.. - сорвалось с ее губ гортанно и как-то даже надрывно, перебивая слова Крассуса. Если он ее любил, если он хотел ее вернуть, то почему так долго искал? Где он был, когда это произошло?
- Квинт. Господин Квинт, работорговец. Он хорошо со мной обращался, не знаю почему бы ему врать, - взгляд девушки, раздосадованный и печальный, упал на руки мужчины, когда он сказал, что нет у него никаких свидетельств при себе. И тут она заметила кольцо-змейку у него на пальце. Он нервно потирал его, слегка задевая подозрительный тусклый глаз, походящий на отделение для яда...
Это и есть отделение для яда, - неожиданно осознала она. А потом без всякой боли неожиданно к ней пришло воспоминание: Она стоит на коленях и протягивает ему кольцо. В знак примирения.
- ...Я отказываюсь от этого, потому что боюсь за вашу жизнь...

- Я... что-то вспомнила, это кольцо, - она бесцеремонно схватила Крассуса за руку, сама же нарушая свои правила о личном пространстве. Схватила и пристально всмотрелась в змею, - я сказала "я отказываюсь от этого, потому что боюсь за вашу жизнь"... о чем я говорила, когда это было?

+1

15

- Потому что я думал что ты погибла, - не сразу ответил Вергилий, сжав как губы, так и кулаки. И он действительно думал что это так. Какое-то время, - Но я не оставлял поисков тебя. Искал по все столице, а затем и в других городах. Искал... Но, похоже, недостаточно для того чтобы прийти раньше. Спасти раньше от того, в чем ты оказалась.
И, снова замолчав, мужчина прикрыл глаза, а затем открыл их снова, и в голосе его слышался как стыд, так и вся боль, что он нес с собой это время:
- Прости меня. Я подвел тебя. Подвел тогда... и после.
После чего посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть там ответ. Но в этот момент Фелица назвала имя того, кто её нашел, и глаза Крассуса расширились от осознания того, кто именно нашел её тогда. И кто утаил. Кто продал.
Этот червяк...
Теперь в его взгляде читался гнев.
- Потому что он хотел тебя с того момента, как умер твой прошлый хозяин. Пытался забрать тебя в момент, когда у тебя не было ничего, хотел забрать на рынок работорговцев и продать подороже. Этот скользкий ублюдок пытался сделать всё, чтобы подобраться к тебе, даже тогда, когда ты стала свободной, и, в итоге, всё-таки смог добраться... Долго жить он не будет по возвращении.
Последние слова алхимик произнес настолько холодно, насколько это было вообще возможно, и можно было понять что свое обещание он сдержит.
- Кольцо? - тряхнув головой, Гил внимательно посмотрел на Фель, отгоняя всю злость, что в нем накопилась и которую он был готов вылить на Квинта, - Ты подарила мне его... В момент, когда мы ругались. Точнее, в момент, когда решали, как будем жить дальше. Когда я понял что люблю тебя. Что нуждаюсь в тебе. Но не как в рабыне. Как в человеке. Ты подарила его в честь Сатинальи, я принял его, и пытался доказать тебе что головой ты уже точно не рабыня, и что остаются лишь формальности, которые сделают тебя свободной и по бумагам. И говорил о том, что занимался самообманом, не понимая, что мне нужно, а нужна мне была ты. Как человек.Не как рабыня, - повторив то, что уже сказал до этого, Вергилий Крассус грустно улыбнулся. Уже в который раз за этот разговор.

+1

16

Она ощутила себя так, будто ударила этого человека. И хотя объективных причин для этого не было, она почувствовала желание сказать:
- Я не держу зла. Я ведь даже не помню ничего, - а потом она нервно добавила,  - я ведь жива, и я больше никогда не попаду в рабство. Никогда.
Она не знала, что еще сделать или сказать,  потому назвала имя. Реакция Крассуса была бурной, но она почему-то  ожидала этого. Логика подсказывала, что Квинт не стал бы так бесцеремонно отбирать рабыню у человека, который ему незнаком. Здесь действительно было что-то личное...

Ты права во всём, мое сокровище. Пора меняться. Пора тебе освободиться... от статуса рабыни, и стать кем-то большим, чем просто слугой.... - вдруг пронеслось в сознании Фелицы в такт словам Крассуса. Она задышала глубоко и отрывисто,  и костяшки ее пальцев, сжимающих руку Вергилия, побелели от напряжения. Во взгляде ее что-то вспыхнуло, затем потухло, затем снова вспыхнуло и девушка поддалась порыву. Она чувствовала, что нуждается в этом, и чувствовала, что он и сам жаждет этого, пусть она  и не понимала насколько сильно и насколько опасным может быть это желание. Она просто сделала. Подавшись вперед, она обняла Вергилия за плечи, осторожно и в то же время быстро.
- Ты можешь меня обнять сейчас, - тихо сказала она и коротко добавила, - Но только обнять.
Фель по-прежнему недолюбливала когда ее касаются чужие, но этот человек каким-то чудом не вызывал отторжения. Зажмурившись, Фель попыталась вспомнить. В ноздри лез слабый запах мужского мускуса и какой-то еще, едва уловимый, вроде каштана. Она пыталась вспомнить что-нибудь, но добилась лишь головной боли и потому со вздохом произнесла:
- Когда я пытаюсь вспомнить, у меня болит голова. Там в клоаке, я упала потому, что стало слишком больно.
...-Мне действительно нужен друг, член семьи, партнер, во всех смыслах. Я этого не признавал... Потому что занимался самообманом. Но сколько можно быть дураком, верно? Так что пора, пора. Пора отказаться от этой...
- Деревянная шлюха? - удивленно пробормотала Фелица, попытавшись отстраниться, - все, отпусти.

+1

17

Вергилий внимательно посмотрел на неё, и лишь сказал:
- Вспомнишь. Я уверен, вспомнишь. Но это не отменяет моей вины. И да - ты больше никогда не попадешь в рабство. Я обещаю тебе это.
Больше после этого он ничего не произнес, но, когда Фелица сжала его руку, когда, похоже, что-то вспомнила или осознала, мужчина напрягся. Не потому, что подумал будто она вспомнила что-то плохое, но потому, что беспокоился о ней, и не хотел, чтобы она ощущала сейчас что-то, что принесет ей боль. Но последующее действие девушки заставили его удивиться, и в тоже время расслабиться.
Она обняла его. И он ощутил облегчение.
- Хорошо, - коротко произнес убийца и обнял её в ответ, настолько крепко, насколько она позволяла.
О, как же он скучал по ней! Её запах, её руки... Вся она вызывала в нем теплые и приятные воспоминания, и, пусть сейчас их объятия были не теми, что раньше, Вергилий всё равно ощущал тоже, что и раньше. Правда, теперь к этим ощущениям были примешаны и вина со стыдом, но в тоже время тут было и облегчение, и ощущение того, что наконец-то всё правильно, всё так, как нужно.
- Возможно, тогда не стоит так напрягаться... И память вернется со временем сама. Излишнее напряжение не поможет, - обеспокоенно произнес Крассус ей на ухо, продолжая обнимать.
Когда же она попыталась отстраниться и попросила отпустить, то алхимик не сразу это сделал, продолжая сжимать её в своих объятиях, но потом всё-таки отстранился, разжимая объятия, и было видно, что далось это ему нелегко. На вопрос же мужчина почесал переносицу и хмыкнул:
- Мне приходилось спать с женщиной, которая занималась поставками ингредиентов для моей алхимической лавки, и она была ужасна в постели. Но ты раскрыла мне глаза на то, что пора что-то менять, и я отказался от неё, потому что не получал никакого удовольствия от всего этого, и думал что она нужна лишь для поставок. Оказалось что нет. И, в итоге, с твоей подачи я завел оранжерею. В которой как раз хозяйствовала ты, - после этих слов Вергилий чуть улыбнулся, сцепив руки перед собой и держа на коленях.

Отредактировано Vergilius Crassus (2016-12-06 23:26:00)

+1

18

Когда он отпустил - девушка села вновь на кровати, пытаясь прислушаться к самой себе. Сердце билось гулко, неровно и тело испытывало легкую слабость. Слегка кружилась голова. Настороженно скосив глаза на Крассуса, девица прикинула, не он ли причина этих недомоганий, однако почему-то пришла к мысли, что виновато недавнее падение и ей стоит быть осторожнее с воспоминаниями.
Объяснения мужчины почему-то вызвали у нее смех. Фель пару раз хохотнула сипло, поглядывая на него с иронией.
- Я заставила тебя отказаться от любовницы или она действительно была так плоха? - почти риторически прохихикала девушка, не испытывая ровным счетом никаких более эмоций по поводу этой деревянной шлюхи. Было забавно. Действительно забавно.
- Как мне к тебе обращаться лучше? Мы ведь не были женаты? - осторожно поинтересовалась она вновь бросая взгляд на руки мужчины в опасении обнаружить еще одно кольцо, - Значит по имени? Оно ведь сокращается?
Выслушивая его ответ, девушка прилегла на кровать, и мягкие русые кудри ее расплескались по подушке вокруг чела. В глазах стояло любопытство. В этот момент она почти не чувствовала страха перед чужим человеком. И хотя ей было неуютно без оружия, пока он сидел на своем месте она могла позволить себе немного расслабиться. Немного. Ее поза была такова, что затруднений с мгновенным отскоком в противоположную от Крассуса сторону возникнуть не должно было. Фель прислушивалась к звуку мужского голоса и просто брала себе на заметку то, что он говорит.
- Как мы познакомились? Мне говорили, что Теренций Сециан был моим вторым хозяином. Как получилось, что я покинула его дом?

Отредактировано Felicitas (2016-12-11 05:25:39)

+1

19

Вергилий внимательно следил за реакцией Фелицы, и, когда она сипло рассмеялась, брови мужчины поползли в удивлении вверх. Почему-то он ожидал совсем не такой реакции от неё, и поэтому смех вызывал у него легкий ступор, который, он подозревал, также послужит поводом для продолжения веселья. Что, само по себе, было очень даже хорошо.
Потому что она смеялась. Пусть и сипло, не смеялась. И, о, как давно он не слышал этого смеха...
- Она действительно была так плоха, но ты, мое сокровище, заставила меня отказаться от неё, считай, надавила... приручила и указала на глупость и недальновидность моих суждений, за что я тебе благодарен, иначе так бы и сидел в болоте с бревном, и медленно тонул, - Крассус даже не сразу заметил как обратился к ней также, как и обычно, как когда-то давно, когда они обсуждали всю эту ситуацию с её свободой, оранжереей и прочим.
- Нет, мы не были женаты... Не дошли пока до этого, Фелица, - тут убийца улыбнулся несколько грустно. Он не знал, хотел бы сам этого, и не знал, хотела бы она это, с учетом того что свободной она была совсем немного времени, и связывать узами уже брака мужчина не хотел. Хотел дать почувствовать свободу. Понять её. Пожить так, как живут обычные люди, пусть даже статус её был и отличным от, положим, его. Возможно, потом - да, потом бы он решился предложить, но не сейчас. Было слишком рано, - Я не хотел давить, хотел дать тебе возможность ощутить себя свободной в полной мере. Иначе каков смысл отпускать из рабства и сковывать другими вещами почти тут же? Нет, это было бы слишком. Но потом, потом я думал сделать предложение, в зависимости от того, как шли бы наши дела и как ты реагировала бы на всё. Ты можешь обращаться ко мне Вергилий, а точнее, Гил, так как оно именно так сокращается. Есть еще вариант с Вергом, но он менее... звучный, скажем так.
Дружелюбный продолжал сидеть также, как и сидел, держа сцепленные руки перед собой на коленях, глазами же изучая девушку, и, будем честны, снова и снова любуясь ею, будто не мог насмотреться после столького времени в разлуке. И, чего уж там, так это и было. И во взгляде его читалась нежность и теплота, и удовлетворение от того, что теперь она рядом с ним, в безопасности.
- Мы познакомились в доме Теренция. Я был его клиентом и заказчиком, он был информатором, а я выполнял заказы. Наемный убийца, как ты уже поняла, - Вергилий хмыкнул, - А потом он меня обманул. Навлек проблем. И пытался избавиться от меня. Не удалось. В тот визит я понял, насколько ты умна и каков в тебе потенциал скрыт, и как этого не видел Теренций... а потом мы оба убедились в том, что он видел в тебе лишь товар. Он пытался отдать тебя мне, лишь бы я не забирал его ценнейший сундук. Сундук я забрал, а тебе сказал что, когда он сбежит, приходи ко мне, потому что нам есть что предложить друг другу. Но то было лишь начало нашей с тобой истории.

Отредактировано Vergilius Crassus (2016-12-13 02:18:02)

+1

20

Она пыталась понять. Почувствовать, разобраться.. если он говорил правду, о том, что думал жениться на ней, что она должна была почувствовать? Как бы отреагировала? Была бы она рада или наоборот, пыталась бы отказаться? Пока он рассказывал о первом знакомстве, она пыталась вспомнить, но не это... в голове острыми иглами вспыхивало что-то, отдаленно напоминающее картинки прошлого.
- Я тебя любила? - вдруг спросила Фель у мужчины самый очевидный вопрос, который мог возникнуть у нее в ходе таких размышлений.
Вергилий с удивлением вскинул брови, будто бы не ожидал такого вопроса, и, в общем-то, это так и было, но почти тут же взял себя в руки и чуть улыбнулся:
- Из того, что известно мне, насколько ты была открыта для меня - да.
Правда, Фелица могла заметить как на его лицо легла тень напряженности, будто бы он боялся услышать, что она ответит на это.
Девушка чуть нахмурилась, и уточнила:
- Но ты не знаешь наверняка?.. С чего ты взял?..
Крассус на это прищурился, и тут же, вместо напряженности, у него промелькнуло недоверие, будто ему показалось, что она издевается над ним. Внимательно вглядевшись девушке в глаза, он ответил:
- Ты говорила мне об этом. Как и я - тебе.
Фель вздохнула. Она не понимала что должна чувствовать. Сейчас она ощущала лишь иррациональную вину за то, что не помнит этого. И еще что-то. Какое-то смутное, неясное чувство...
Голову пронзила страшная боль, так резко, что девушка, лежащая на подушках, выгнулась чуть приподнявшись и вскрикнула слабо, впиваясь пальцами в лоб.
Гил тут же отреагировал, подавшись вперед и обхватив рукой плечо девушки. Она не видела этого, но чувствовала так будто он желад её прижать к себе, защитить, и представлялся он ей взволнованным и озабоченным:
- Фель? Что произошло? Как мне помочь?
- Больно... - только и смогла произнести она, - аах...

+1

21

Этого было достаточно для того, чтобы алхимик вскочил и отправился за зельями. Далеко ходить не пришлось, потому что сумка, в которой он хранил походные вещи, среди которых были и подобие обезболивающих, лежала в соседней комнате. Быстро добравшись дотуда и, не особо мешкая да раздумывая, взяв всю сумку, Вергилий вернулся обратно, на ходу доставая зелье. Оказавшись снова в комнате с девушкой и в два широких шага преодолевая расстояние до кровати, он откупорил сосуд и протянул его Фелице, пытаясь напоить им её, приговаривая:
- Пей, Фелица, пей, это поможет унять боль, поверь мне, я часто это использовал, мы часто это использовали когда я возвращался побитым с задания...
Девушка подчинилась, как и прежде, когда он только принес ее в дом. Жадно глотала она лекарство до тех пор, пока не отступила боль - алхимик видел, как она расслабилась и обмякла, почти не двигаясь, прикрыв глаза. Всё это время он внимательно следил за тем, как меняется её состояние, и придерживал за плечи, дабы ей было удобно пить поначалу, а потом осторожно уложил на подушку. Когда она оказалась снова в лежачем положении, Крассус осторожно коснулся её лба, а затем волос, начав гладить и что-то тихо напевать, будто убаюкивая. Для него это было нетипично, и пел он совсем не так, как Фель, но...
Но делал это от всего сердца.
Он почувствовал как тонкие пальчики коснулись его руки в какой-то момент.
- Пить... - прошелестела она тихо.
А когда он дернулся принести воды, пальчики сжались чуть крепче на его запястье. Она хотела пить, но не хотела отпустить его.
Убийца замер, не зная, что делать, но ощущая при этом легкую теплоту на душе от того, что она не захотела отпустить его. Но так долго стоять он не собирался, поэтому Гил тихо прошептал:
- Я быстро, не бойся...
И осторожно разжал её пальцы. После чего молнией вылетел из комнаты, сбегая вниз, на кухню, за кувшином с водой и кружкой. Не прошло и минуты, как Крассус вернулся обратно, усевшись рядом и чуть тяжело дыша от такого небольшого марафона вверх-вниз, наливая при этом воду и помогая Фель слегка приподняться, чтобы выпить.
На этот раз она чуть приоткрыла глаза, но взгляд девушки был невидящим и пустым, пока она пила. Когда же кружка была отставлена в сторону, она так же безвольно поддаваясь рукам Гила, улеглась на кровати. Веки ее смежились и девушка задышала ровно.
Сознательно или нет, но рукой Фель снова потянулась к нему, отчетливо давая понять, что не хочет, чтобы он уходил.
На что Вергилий протянул свои руки, обхватив её, и крепко сжал. Он не собирался уходить, нет. И будет с ней столько, сколько надо. Сколько она сама захочет.

+1

22

Поначалу боль была самым пугающим, но потом, когда Вергилий вдруг делся куда-то - и Фелица не могла понять куда, поскольку алая пелена застилала ей глаза - вот тогда она ощутила укол настоящего страха. Ощущение безопасности резко пропало, она ощутила себя так, будто снова оказалась в затхлой клоаке под городом, в окружении сточных вод, крыс и грязных чужаков. Он был ей нужен.
Он внушал ей ощущение защищенности. И это было столь же страшно, сколь поразительно. Он был такой же чужак как и все, она не знала о нем ничего, кроме обрывков воспоминаний и его собственных слов, но Создатель, без него она была такой уязвимой.
И с ним тоже. Просто не чувствовала этого.
Едва он вернулся, девушка потратила часть сил на то, чтоб его удержать. Боль постепенно спала, благодаря лекарству и ясность мысли постепенно вернулась к ней, вместе с силами. Она ощутила, что может дать отпор, если случится что-то опасное... однако не стала ничего делать. Не стала показывать, что снова в порядке и продолжила показывать немощь, пытаясь узнать как он среагирует.
Он заботился о ней. Принес ей воды. Остался сидеть на краю кровати, сжимая ее руку, не пытаясь покуситься на большее. И почему-то это казалось ей неправильным, страшно неправильным.
Она перестала отдавать себе отчет - играет ли она все еще роль слабой девушки, или действительно хочет чтоб он оказался ближе, но в какой-то момент, выбрав правильную интонацию, она тихо прошептала:
- Ближе.. пожалуйста...
Мужчина же чуть замешкался от такого. Можно было заметить что он сомневается, но не потому, что не хочет, нет, а потому, что не хотел навредить ей сейчас, чтобы она не подумала о том, что он попытается к ней приставать... или что-то еще. Впрочем, похоже, что-то для себя Вергилий решил довольно быстро, и поэтому осторожно поднялся со стула, а затем лег рядом с ней, аккуратно и также осторожно пристраиваясь сбоку, при этом продолжая держать её за руку.
Фель ощутила тепло. И спокойствие вернулось, медленно и верно проникая под кожу. Продолжая убеждать себя, что сейчас именно он уязвим потому, что она притворяется слабой, она лежала, боясь шевельнуться и нарушить эту идиллию. Она сама не заметила как уснула.

+1

23

Внутри него все еще стояло удивление от того, что она просила быть ближе к ней, и в тоже время с этим чувством соседствовала радость, такая, какая обычно присуща, пожалуй, детям, когда им родители приносят что-то в подарок. Вергилий плохо владел своими проснувшимися чувствами, он привык жить иначе, но сейчас он был рад тому, что может ощущать. И он был рад тому, что она хотела чтобы он был рядом.
Потому что человек, который потерял память и почти не помнит тебя, обычно не доверяет так постороннему. А ведь именно им в её глазах Крассус сейчас и был. И Фелица могла прогнать его, попытаться нанести удар или сделать еще что-то, даже в таком ослабленном состоянии. Но не сделала этого. Доверилась, как ему казалось, и попросила остаться.
И это было очень важным шагом.
Потому что, как Вергилий надеялся, она сможет так скорее вспомнить его. И вспомнить всё, что у них было.
И именно поэтому поначалу он замешкался, не зная, что делать, боясь её напугать или как-то навредить, и именно поэтому, быстро оценив ситуацию, алхимик всё-таки поднялся со стула и устроился рядом на кровати, осторожно пристроившись сбоку, держа за руку. Он не хотел давить, не хотел причинить ей вред, но ему хотелось быть рядом. Хотелось обнять её. Прижать к себе.
И, конечно, он испытывал возбуждение от близости с ней.
Но последнее Гил старался сдерживать, насколько это было возможно. Потому что им, похоже, придется пройти всё заново, становление их отношений с самого нуля. И в этот раз мужчина не собирался давить, наседать... или заставлять. Он понимал, задним умом понимал, как неверно поступил тогда, и, кажется, ощущал стыд, или что-то в этом роде, ведь Вергилий даже не знал, то ли это чувство, о котором многие говорят и которое сам он испытывал очень редко за свою жизнь. И не хотел теперь всё портить.
В этот раз всё будет правильно и верно.
Но сначала нужно будет вернуть ей память. Медленно, потихоньку, аккуратно, но вернуть. Если, конечно, она захочет этого... И захочет быть рядом с ним.
Но, кажется, Фель этого хотела. Хотела чтобы был ближе. Чтобы остался и не покидал. А значит, шансы были.
В итоге с самыми разными мыслями, скачущими в голове Крассуса, он начал постепенно засыпать, при этом не заметив как его рука, державшая её руку, переместилась на талию и осторожно притянула девушку к себе, прижимая и желая обогреть, защитить.
Примерно в такой позе, очень близко друг к другу, он заснул следом.

+1

24

Ранние пробуждения никогда ее не раздражали. Вставать с зарей - это было так же естественно для нее, как растению тянуться к солнечным лучам и распускать бутоны.
Совсем другой вопрос, было ли для нее естественным просыпаться в опасной близости от мужчины. Для Фель, какой она была последние несколько месяцев - конечно, нет. Для Фель прежней... девушка распахнув глаза, напрягшись и нахмурившись, смотрела в мирное лицо спящего Вергилия Крассуса. Она силилась вспомнить. Если они жили вместе, почему она не могла вспомнить, что просыпалась с ним рядом?
На удивление приятным казалось лицо мужчины, когда он спал. То есть, он и бодрствуя отличался привлекательностью, но было в нем тогда что-то опасное, что-то хищное, даже, когда он пытался быть приятным и милым собеседником. Сейчас же, не оставалось следа от этих затаенных но въевшихся под кожу качеств матерого убийцы. Лицо его разгладилось и было подобно лицу ребенка - если б  еще не слабые следы от морщин на лбу...
У Фель появилось четкое ощущение, что раньше этих морщин было меньше. Девушка поерзала на месте и удивленно, боязнено замерла, ощутив нечто непривычное для нее. Мужчина был... возбужден. От этой мысли по телу девушки прокатился озноб, она страшно побледнела и пытаясь избежать любого тактильного контакта, отползла на край кровати. Там она встала и стараясь не скрипеть половицами, направилась к выходу, борясь со странным, зябким ощущением в собственном теле.
У дверей она обернулась. Волна озноба прошлась по телу еще раз, заставляя Фелицу хмурится и нервно закусывать губы. Ничего подобного раньше она не ощущала. Никого прежде она не подпускала так близко, кроме членов собственной семьи.
Вздохнув, девушка вернулась к постели и поправила одеяло на спящем, чувствуя в этом острую потребность. Только после этого она сумела выйти и пошла осматривать дом.
Она была тихой. Легкой и от того почти бесшумной. К тому же, ее жестоко били если она не усваивала уроки скрытности, потому сейчас девица двигалась подобно тени. Пробираясь по коридорчику, прислушиваясь, заглядывая в двери. В одном из шкафов она нашла небольшой нож, и наконец-то чувствуя себя более-менее уверенно, забрала его, ступая босыми ногами вниз, к лестнице.
Там она слышала шум, но не слышала голосов. Слабо пахло чем-то горелым. По звукам, и стуку суетливых шагов определила, что внизу только один человек. Перехватив нож в удобный захват, она завела руку за спину и стала медленно спускаться. Шаг, еще шаг...
- Драконы! - заметив ее воскликнул удивленный субъект в легком синем халате, замерший в комнате, являвшейся и кухней и столовой одновременно, с ножом в одной руке и капустой в другой. Фель смотрела на него, выжидая, и ноги ее, приоткрытые сорочкой, сохраняли напряжение, будто она в любой момент готова была прыгнуть на незнакомца.
- Ме-ме... миледи, - произнес он, откладывая все из рук на столик, - вам уже лучше? А...а где Гил? - как-то очень опасливо спросил он. Фель поняла, что он подумал и хмыкнула. Ей нравилось, когда ее побаиваются.
- Спит, - ответила она исчерпывающе, - кто ты такой?
- Я Радиус, миледи, хозяин... хозяин этого дома. Скромный торговец, и мне уже нужно отправляться в лавку, но я надеялся накормить своих гостей завтраком  прежде, чем... ну... в общем-то я не большой мастак в готовке... - оправдывался мужчина, все еще испуганно разглядывая девушку. Фель спустилась, пройдя последние две ступеньки и подошла ближе, поглядывая на следы кулинарных экспериментов Радиуса, недовольно морща нос.
- Это что?
- Фритатта, смею полагать, миледи, - виновато улыбнулся мужчина, потирая ладони, - должна была быть фритатта...
- Зачем здесь столько перца... - фыркнула девушка, подходя вплотную к столу, - а мясо почему не обжарено?
Радиус осторожно отошел в сторону, и Фель быстро начала проверять продукты, имеющиеся у него на полках. Она демонстративно вытащила нож и воткнула его в стол рядом, заставив торговца боязливо вздрогнуть и попятится. Однако более никаких агрессивных действий не принимала...

Спустя примерно полчаса по кухне Радиуса разносился неповторимый аромат настоящей фритатты, и к ней - брускетти, поскольку хлеб Радиуса Фель нашла слишком жестким для того, чтоб его просто так и привела в божеский вид с помощью масла и овощей. Радиус, расположившись за столом, сглатывая накопившуюся слюну, ждал, разглядывая украдкой девушку, что одной босой ножкой терла другую, пока готовила.
- ...И что же он за человек? - расспрашивала Фель, не отрываясь от посуды, мелко нарезая овощи.
- О, прекрасный человек. Конечно, упасите драконы ему долги не отдать и с ценами у него порой бывают разные неувязки, а заказчики иногда пропадают... но в целом, очень даже...

Отредактировано Felicitas (2017-01-11 03:49:23)

+1

25

Кажется, ему что-то снилось. Возможно, даже что-то приятное, но сознание каждый раз ускользало от него, как и то, что виделось во сне, сменяя друг друга. Всё это будто бы сливалось в одну картину, одну, но приятную, заставляющую его выглядеть умиротворенным, приятным, расслабленным... Спокойным. И всё это, похоже, вызывало присутствие Фелицы рядом. Вергилий знал это на подсознательном уровне, пусть и спал. Просто ощущал и всё. Других объяснений ему и не нужно было, особенно когда ты спишь.
Вот только пробуждение вышло у него тревожным.
Нет, сам процесс был вполне нормальным. Раскрыв глаза, мужчина даже немного потянулся, ощущая, что, не смотря на всё, что случилось прошлым днем, умудрился сейчас даже выспаться. Но почти тут же Крассус нахмурился и собрался, осознав одну важную вещь.
Фелицы не было рядом.
Это осознание, а также внезапно накатившая паника, вызванная мыслями о том, что она сбежала, или её снова забрали у него, украли, похитили, сделали что-то, заставило убийцу резко вскочить и, осмотревшись, вылететь из комнаты, наплевав на то, как это может выглядеть. Его волновало лишь где она. И почему он проснулся один. То, что его заботливо укрыли одеялом, ускользнуло от расшатанного и поддающегося панике внимания.
Выскочив из помещения, Вергилий начал осматриваться и даже начал было звать её:
- Фел...
Но замолчал, навострив уши. Внизу, кажется, кто-то разговаривал. Затаив дыхание и прислушиваясь, Вергилий пытался уловить, о чем там говорили. Кажется, голоса шли с кухни. И, кажется...
- Фель, - выдохнув и расслабив хватку на перилах, пробормотал Крассус. Это была она, точно она, и, кажется, разговаривала с Радиусом. О чем - он не совсем разобрал, да это и не было так важно сейчас. Важно то что она здесь, в порядке, никуда не делась, и вчерашний день, вечер, ночь, не были сном, и она рядом.
Поэтому, успокоившись и взяв себя в руки, алхимик вернулся в комнату, забрал часть своих вещей, освежил себя водой, и, застелив кровать, отправился вниз медленной, спокойной походкой. Сердце перестало бешено стучать, и взять себя в руки стало проще, возвращая типичный "дружелюбный" вид.
- Очень даже ничего, - закончил предложение за хозяина дома Вергилий, постучав о косяк двери и прислонившись к ней, чуть улыбаясь и наблюдая за тем, как Радиус ест. По кухне-столовой разносился приятный запах еды, и убийца осознал что невероятно проголодался, - Для меня не найдется порции?
После чего медленно и осторожно прошел к столу, присаживаясь за него и смотря на Фелицу.
- Радиус не врет. Я действительно могу быть прекрасным человеком и деловым партнером, но в некоторых случаях бываю просто невыносим, а иногда и опасен. В конце-то концов, кому будет приятно если оплата не поступает уже несколько месяцев, верно? - тут мужчина позволил себе хмыкнуть, после чего обратился к своему старому другу, - Оставь нас. Есть разговор, который тебе не захотелось бы слышать... в целях собственной безопасности.

+1

26

Она слышала шаги, потому появление Верилия не стало для нее неожиданностью. Не отрываясь  от печи и очага, Фель продолжила мерно нарезать лук, украшая им уже почти готовое блюдо.
- О, да, конечно, я как раз собирался... - начал было Радиус, услышав "просьбу" своего гостя. Очевидно было, что Вергилия он боялся.
- Ты не должен ему денег? - спросила вдруг Фель, не оборачиваясь. Радиус нервно закашлялся:
- Кто? Я? Драконы упасите, я...
- А чей это дом, напомни мне? - не оборачиваясь, перебила девушка, делая последние штрихи, рассыпая по тарелкам зелень. Радиус неуверенно остановился, уже отодвинув стул:
- М-мой, миледи, я же уже говорил.
Фель обернулась, неся в руке две тарелки с порциями ароматной фритатты и поджаристыми хлебцами, украшенными сыром и помидорами.
- Слышишь, - обратилась она к Вергилию, поставив тарелки на стол и обратив внимательный взгляд на мужчину, - это его дом. Он может уйти после того, как поест или вовсе не уходить. Он здесь хозяин. А ты гость и веди себя, как гость, - Радиус, следящий за Фелицей, очевидно оробел от подобной наглости, однако на лице девушки не дернулся и мускул. Она утерла руки полотенцем и вернулась к печи, чтоб положить еще и себе, а затем захватить кувшин с брагой и поставить на стол перед мужчинами.
- Ешь, - сказала она Крассусу, а потом поднесла вилку ко рту, с удовольствием катая на языке сливочный и пряный вкус кусочка фритатты, - позже скажешь, что хотел.

+1

27

Вергилий уже было настроился на то, что старый друг покинет их и позволит поговорить наедине с Фелицей о важных делах, но девушка решила удивить его своей... дерзостью и настырностью. Напомнив о том, что именно Радиус хозяин этого дома и что он ничего не должен Крассусу, а значит, может оставаться где захочет, Фель заставила убийцу чуть ухмыльнуться. Взгляд его говорил о том, что она его удивила. И даже, пожалуй, в гораздо более хорошем смысле, чем он сам мог бы подумать.
- Слушаю и повинуюсь, - всё с той же ухмылкой ответил Вергилий, когда Фелица обратилась к нему, после чего перевел свой внимательный взгляд на еду, что оказалась перед ним. Признаться, выглядело всё это достаточно аппетитно, как и пахло, а живот алхимика предательски начал урчать от таких запахов, так что ему ничего не оставалось, кроме как приняться за еду. На вкус это было также вкусно, как и на вид, поэтому на какое-то мгновение мужчина по-кошачьи зажмурился, наслаждаясь таким завтраком, после чего продолжил есть. Взгляд его снова остановился на девушке, и сейчас говорил о том, чтобы она смотрела за ним, что он пока ест, ест, но вот потом, как доест, они поговорят обстоятельно.
- Я скучал по твоей готовке, - честно произнес Вергилий, наконец расправившись с собственной порцией. Он действительно соскучился по её готовке, по её присутствую на кухне, в доме, везде, и это снова прошло по нему волной одновременно и возбуждающей, и отрезвляющей, говоря о том, что всё это не сон и реальность, что она здесь, с ним, снова. Это вдохновляло. Это давало надежду. Недналого прикрыв глаза, Гил вздохнул, после чего повернулся к хозяину дома, и тон речи у убийцы изменился, - Могу я попросить тебя оставить нас ненадолго одних на кухне? Поверь мне, Радиус, это не то что тебе хотелось бы слышать и знать, особенно если что-то пойдет у нас не так. Ты же знаешь как я забочусь о своих старых добрых друзьях.
Впрочем, при последних словах глаза Дружелюбного блеснули, как бы намекая на то, что иногда случается с теми, у кого обнаруживается слишком длинный язык.
- Ведь теперь-то мы можем поговорить, Фелица? - обратился он наконец к сидящей напротив девушке.

+1

28

Она не совсем понимала, как реагировать на эту издевку - то, что это была издевка, впрочем, девушка не сомневалась. Но вот какой смысл он вкладывал в это - она, будучи обладательницей шикарного ошейника еще вчера, плохо понимала. И плохо воспринимала.
Наморщив лоб, девушка продолжала есть, молча в раздумьях о том, не показалось ли ей вчера, в бреду, что он мил. Потому как в свете дня он начинал ее раздражать.
Закрались странные мысли.
Что если он маг? Она не умела опознавать их, но знала, что магия крови может сделать многое. Заставить поверить. Заставить забыть. Бросив украдкой взгляд на руки мужчины, Фель покрепче обхватила пальцами нож - там были шрамы. Вопрос был в том, с чего бы было так заморачиваться с обычной рабыней. Разве она была чем-то ценна? Разве он мог получить какую-то выгоду, притворяясь ее любовником? Возможно, тут была какая-то магократическая логика, которую она, как спящая, не могла понять? Она запуталась и в мыслях, и в этом человеке довольно скоро, а смешавшиеся в кучу воспоминания ничуть не помогали ей разобраться что к чему. Отложив вилку, Фель потерла висок и привстала плеснуть себе попить, когда Вергилий сказал, что скучал по ее готовке.
- Что ты больше всего любил из того, что я стряпала? - неожиданно сощурилась она так, будто задала какой-то чрезвычайно важный вопрос. Возможно, так оно и было. Она хорошо готовила, но не знала всего на свете и набор рецептов, способный сохраниться в голове не умеющей писать рабыни - был ограничен.
Она ощутила странный тремор, когда вдруг поняла, что это он должно быть, научил ее писать. Налив себе из кувшина, Фель села, но так и не отпила, грея ладонями кружку. Когда Радиуса попросили уйти она лишь отвлеченно кивнула, глядя на брагу в своем сосуде и прикусила губу, стараясь вспомнить что-нибудь. Слабо кольнуло висок.
- О чем ты хотел говорить так приватно? - ответила она вопросом на вопрос Вергилия, когда Радиус, наконец, ушел.

+1

29

Вопрос был неожиданным и заставил Вергилия вскинуть брови, на пару секунд замешкавшись. Очевидно что он не ожидал такого, но это не помешало ему ответить:
- Много чего. Мне очень нравились твои мясные пироги, которых ты называла как-то иначе, но я, естественно, в силу своей простоты не запомнил, увы, тушеный кролик с травами, которого ты так ловко разделывала, и супы, особенно те, что ты готовила как раз к моему возвращению после очередного задания, мясные блюда, запах которых раздавался на весь дом и заставлял облизываться и забывать об экспериментах в лаборатории в подвале, выпечка, которая не заканчивалась на одних пирогах, и... Пожалуй, мне нравилось всё, что ты готовила, Фелица, - заключил наконец мужчина, задумчиво постучав пальцем левой руки по щеке и улыбнувшись.
Доев то, что осталось, алхимик замолчал, ожидая, когда же девушка начнет с ним говорить, и постаравшись прогнать все отвлеченные и неуместные сейчас мысли. А среди них, например, проскользнула та, что отсылала к воспоминаниям, связанными с кухней. Та, когда она впервые почувствовала, что такое удовольствие, когда они вдвоем занимались сексом. Та, когда он дразнил её маслом, а потом оба получили то, что хотели. Та, которая позволила им стать намного ближе... Во всех смыслах.
Та, что заставляла сейчас посмотреть на Фель с желанием и возбуждением.
Вергилий несколько неловко поерзал на своем месте, ощущая, как некоторые части его тела выдают его состояние, и подался вперед, вздохнув и собираясь с мыслями. У них сейчас было дело. И надо было сосредоточиться на нем. Желание... Желание нужно пока приструнить. И воспользоваться им в нужный момент.
- Я хотел поговорить о том, откуда ты, мм, знаешь столько всего, - убийца задумчиво потер переносицу, внимательно смотря на свою пассию, - Когда-то я начинал твое обучение, потому что не хотел чтобы с тобой что-то случилось, а если бы случилось - чтобы ты могла постоять за себя. Но... к сожалению, я не научил всему, чему хотел. Теперь же ты... Выглядишь гораздо опытнее. И, как я понимаю, именно ты отравила свою "хозяйку", - при этом слове он поморщился, явно недовольный самим фактом что Фелица кому-то принадлежала столько времени, пока он сам себя корил и пытался найти зацепку о том, что она жива, - Тот яд, который был использован... Я его узнал. Я его придумал. Но пробраться так ловко и уйти... Кто научил тебя?
Девушка прищурила глаза, глядя на Гила сквозь длинные ресницы и зрачки ее бегали туда-сюда, будто она быстро обдумывала что-то.
- Ты алхимик, все верно, - произнесла она так, будто только ее слова могли в действительности подтвердить навыки мужчины, - твой яд. Я не знала, что он твой, просто помнила рецепт. Сходится.
Помолчав еще несколько секунд, она спросила неспешно и как-то очень осторожно:
- Логично заключить, что раба может научить убивать только рабовладелец.
На это утверждение Крассус кивнул, но было видно что ответ его, конечно же, не устраивает:
- Верно. Но я, признаться, не верю что та, которую ты умертвила, действительно тренировала рабов для убийств, особенно с учетом того что её саму могли за здравую душу... И что, в итоге, и произошло, - лицо мужчины изменилось и теперь было хмурым и покрытым морщинами, было видно что он выстраивает свои логические цепочки в голове, - Нет, конечно, она могла бы, но... Не знаю, не сходится. Должно быть что-то еще...
- Тот, кто тренирует убийц - больше знает о защите от них, - изрекла Фелица еще одно очевидное утверждение, скривив губы в слабой ухмылке. В ней сверкнуло злорадство.
- В таком случае я бы на твоем месте назвал имя того, кто действительно являлся твоим "хозяином", - и снова недовольство на лице от слова, - И кто тренировал тебя, чтобы я поскорее разобрался с ублюдком. А затем мы уедем из этого клятого города обратно в столицу.
Фелица сощурилась снова, на этот раз на ее лице не было ни задумчивости, ни ухмылки. Это было жесткое выражение.
- С чего ты решил, что я хочу уезжать в столицу с тобой? - резко вымолвила девушка и встала. Нож в ее руке был аккурат в захвате, из которого удобно колоть близкую цель. Вергилий же посмотрел на нож в её руке уставшим взглядом, а затем снова вернулся к глазам девушки. Страха в нем не было.
- Потому что твоя жизнь там, а не здесь. Потому что здесь нет ничего, кроме боли, страха и подчинения, а там у тебя будет настоящая свобода... Настоящая жизнь, которой ты еще должна воспользоваться. Собственный дом с собственной комнатой, личное пространство, возможности, собственная оранжерея, собственное дело, пусть оно частично и завязано также на мне, собственные возможности... Власть, - при последних словах на лице убийцы появилась грустная улыбка, - В конце-то концов, собственный кот, который скучает по тебе. И я. Смертельно соскучившийся и почти потерявший надежду.
Она не дрогнула. Может быть, что-то и скользнуло в глубине глаз, но лицо осталось неизменным. Она вышла из-за стола и обошла его так, чтоб он разделял их, потом уперлась ладонями в стол и взглянула на мужчину исподлобья.
- Если ты хочешь продолжать этот разговор, ты должен понять: я отправлюсь туда, куда пожелаю отправиться. Если я захочу - это будет дом, о котором ты говоришь. Если не захочу - это будет иное место. Я не твоя собственность. Ты не можешь меня заставить. Тебе ясно?
- Ясно так же, как я вижу тебя, - спокойно ответил алхимик. И ему это действительно было ясно. Пусть он этого и не хотел, но знал, что сможет убедить её остаться с ним.
Потому что их связь все еще была крепка, пусть она этого и не помнила.

Отредактировано Vergilius Crassus (2017-01-28 01:04:34)

+1

30

Она не могла не заметить - ему не нравилось, что ею кто-то владел. Кто-то другой. Вергилий корчил лицо от одного слова "хозяин" и Фель не знала, как к этому отнестись - как к игре, отвращению к рабовладению или эгоистичному желанию владеть ею единолично. Девушка чувствовала необходимость выдержать сейчас дистанцию с этим человеком и показать, что она не принадлежит ему и не будет слушаться, если сама не пожелает этого. Одних слов ей казалось недостаточно. В левой руке она все еще крепко держала столовый нож, перехватив в метательный захват.
Однако слова Вергилия что-то задевали в ней, заставляли ее жесткость и гнев на всех, кто пытался владеть ею, как вещью - ослабевать. Когда он сказал о  коте, девушка ощутила знакомое чувство тремора, перед вспышкой воспоминания и тут ж ее посетил образ рыжего зверя без имени.
- ...Это не мой кот, - вымолвила она, когда дождалась ответа на волнующий ее вопрос, - я никем и ничем не владела, как работорговец.
- Верно, - легко согласился Крассус, - Но он скучает по тебе. На этой почве и сошлись.
И, чуть помолчав, добавил:
- И ты владеешь. Моим сердцем.
Фель вздохнула. В этот момент подобные высказывания казались ей неуместными, но она ничего не могла поделать с тем, что ее собственное сердце забилось чуть чаще, сходя на неровный ритм. В конце концов, ее начинало злить то, что этот человек влияет на нее и Фелица сказала:
- Если ты еще раз скажешь что-то такое, то я не скажу тебе ни слова о том, кто и как меня обучал.
На это утверждение Вергилий отреагировал внимательным и проникновенным взглядом, после чего, кажется, заметив что-то и убедившись в чем-то для себя, кивнул:
- Хорошо. Я понял тебя.
Фель спустя мгновение кивнула ему в ответ. Ее вдруг стала беспокоить важная и правильная мысль - проверить слова Крассуса она все еще не может. Он все еще способен оказаться человеком Регинуса или какой-то иной лживой дрянью. Доказать свои намеренья он мог, но.. не прошлым. Только настоящим.
- Ты хочешь убить того, кто обучал меня, - произнесла она размеренно, - у тебя будет такая возможность. Ты принесешь мне голову этого человека.
От этих слов на лице Крассуса появилась улыбка, а сам он откинулся назад, на стул, скрестив руки на груди:
- А ради чего я, по-твоему, спрашиваю тебя о нем, сокров... прошу прощения, - он прокашлялся, вспомнив о только что данном слове, - Я собираюсь с ним покончить и принести то, что от него осталось, тебе. В особенности голову, которую я постараюсь не сильно уродовать.
- Значит ты готов убить магистра Регинуса? - спросила Фель, все еще не понимая, что она видит, радость или настоящее желание убивать.
- Да даже самого архонта, коли он бы оказался тем, кто... владел тобой, - и вроде сказано это было спокойно, но можно было заметить те самые огоньки гнева по отношению к тому, кто посмел отобрать у него Фелицу, - Правда, проблем было бы больше, но сути это не меняет. Так, говоришь, магистр? Прекрасно.
- Магистр. Опасный и влиятельный маг. Ты сможешь справиться с ним в одиночку? - сложила девушка руки на груди, - он собаку съел на том, как тренировать убийц. Он маг крови. И никогда не пользовался той, что течет в его жилах. Рабов менял как перчатки, убийц тренировал, как грязных гладиаторов и если его не устраивала тренировка - отдавал на растерзание. Мужчин - своим ручным львам, а женщин, - Фель жестко улыбнулась, наблюдая за реакцией сидящего напротив мужчины, - давал насиловать своим преторианцам перед тем, как прирезать. И заставлял смотреть тех, что были чуть удачливее.
В ответ ни одна скула на лице мужчины не двинулась, пока она не упомянула женщин. В этот момент можно было отчетливо увидеть злость на лице алхимика, но почти тут же она пропала, и вернулась маска видимого спокойствия:
- Если ты опишешь мне весь его дом и ловушки, которые маги любят пихать в свои жилища - я справлюсь.
Фель, удовлетворившись таким ответом, села за стол, сказав.
- Мне понадобятся перо, чернила и бумага.

+1