Dragon Age: A Story Being Told

Объявление

Добро пожаловать

Приветствуем Вас на проекте Dragon Age: A Story Being Told! Наши приключения разворачиваются в 9:42 Века Дракона, после победы над Корифеем. Для нас важно сохранить атмосферу мира Dragon Age и мы очень внимательны к Кодексу, который ей сопутствует. Несмотря на это, здесь мы создаем собственную историю и приглашаем Вас присоединиться.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir
Приветсвие
Навигация
Администрация
Новости
Нужные
Доска почета
Новости

13/02/2017 – Небольшое, но довольно важное обновление в FAQ форума. Подробнее по ссылке.

21/01/2017 – Разыскиваются игроки на роли Алистера и Бриалы. Освобождена роль Натаниэля Хоу.

15/01/2016 – Срочно разыскивается игрок на роль Флоры Хариманн для участия в запущенной сюжетной ветке.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЗАВЕРШЕНО: СЮЖЕТНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Cherchez la femme. 9:42, Орлей


Cherchez la femme. 9:42, Орлей

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

http://s8.uploads.ru/AN615.pngСHERCHEZ LA FEMME
(Ищите женщину)

9:42 Века Дракона, 2 день месяца Парвулиса
Орлей, Вал Руайо

Пожар в бедных кварталах города был потушен своевременно, но чтоб потушить его в сердцах остроухих требовалось что-то посущественнее ведер с водой и расторопных слуг. Известия о возмутителях спокойствия достигли ушей Императрицы и ее многочисленного двора очень скоро. Все знали, кого обвинить в пикетах кроликов, но что же Ее Величество предпримет в ответ на выпад Бриалы?..

Игровой Мастер: Varric Tethras
Участники: Empress Celene I, Crocodile, Louis Dane, Adrian Du Couteau, Eugenie Lavin

0

2

Внешний вид

Фамильная маска семьи Вальмон с аксессуарами в тон платью

Платье и прическа

http://sf.uploads.ru/5vNmL.png
http://s6.uploads.ru/6xCeY.jpg

У художника тряслись руки и слезились глаза. Он хотел спать. Он хотел выпить. Он хотел стать отшельником, пожертвовать полученные от Ее Величества золотые на нужды церкви и навсегда покинуть Орлей, чтобы провести остаток жизни в молитвах. Смуглое лицо эльфийки приходило к нему во снах, отражалось в кубке и преследовало в каждой тени. Он мог с закрытыми глазами описать, как она выглядит,  с точностью передав длину волос, разрез глаз, длину остроконечных ушей и изгиб очаровательных губ. Он ненавидел ее. Он знал, что если увидит ее на улицах города, то догонит и в приступе истерии воткнет ей кисточку в глаз.
С чувством приближающегося к нему рока художник смотрел на то, как императрица в четвертый раз (первые три художник вспоминал с дрожью) обходит выставленные ее вниманию портреты предводительницы эльфийского восстания.
- Хорошо, - выразила свое мнение императрица, окончив осматривать многочисленные портреты бывшей любовницы. - Вы свободны. Через двое... - она бросила на художника взгляд, - Трое суток вы явитесь к капитану городской стражи и скажете, что Ее Величество приказала использовать ваши таланты рисовать людей по описанию.
Поклонившись и пробормотав слова благодарности художник покинул балкон боком. Десяток Бриал провожал его взглядом со своих холстов.

Парадный зал императорского дворца был полон. Между разукрашенных мужчин и женщин сновали человеческие слуги с подносами, уставленными различной снедью. Лилось вино и звучали привычные орлейские любезности и шутки. На выделенной сцене несколько музыкантов перебирали струны, впрочем, стоило Ее Величеству поднять руку в приказе остановиться, как музыка моментально стихла. Селина окинула взглядом зал из-за парапета своего возвышения. Ворох кружева, шелка, бархата, расписанных масок, духов и розовой пудры. Это была ее империя, обличенная в человека. И, видит Создатель, даже ради Бриалы и всего, что они пережили за эти годы, Селина не была готова жертвовать Орлеем. Даже самым крохотным его угодьем, хижиной бедняка или лачугой самого старого рыболова. Жизнь Бриалы, столь глупо распорядившейся этой самой жизнью, не стоила и единой мили на этой земле, которую Селина берегла столько лет.
- Лорды и леди.
Голос Селины рассыпался по залу, не минуя ни единого уголка.
- Мне жаль прерывать столь приятное веселье ради иной темы, но сегодняшний вечер не так беззаботен для империи, как нам всем того хотелось бы.

+3

3

снаряжение

Собственно, снаряжение - http://i.imgur.com/eL8PRuP.png
С собой: Копис (изъят), рукоять без лезвия.

Через приоткрытые витражные окна можно было слышать приглушенную музыку - в неопределенном отдалении вовсю играл бал в залах императорского дворца, но гостями сегодняшнего торжества в честь насущных проблем являлись далеко не только видные представители аристократии, знать была в блаженном неведении того, что в глубине дворцовых внутренних садов замерли в ожидании десятки вооруженных лиц. Почтенные стражи города, облаченные в начищенные мундиры обсуждали итоги рабочего дня под тенью деревьев, в их непосредственном окружении грели о чужие разговоры свои уши весь цвет наемничества столицы (потешно было видеть, как каждый из них увлеченно ковырялся в собственном снаряжении, создавая видимость своей полной непричастности к подслушиванию разговоров), а в другом конце обосновались парадно одетые шевалье (с презрением взирающие на всех собравшихся через прорези безразличных шлемов-масок). Был здесь и Крокодил, одиноко представляя собой одиозную группировку "ночной стражи столицы" - за пределами дворца, его напряжённо ждали Гиены, ожидая официальной отмашки для начала безудержных поисков.
Столь неординарное собрание, "слет лучших хищников", был связан с сегодняшним балом напрямую - в Империи затевалась большая охота за головами, и в интересах не только Императрицы, но и большей части знати, было совершенно необходимо привлечь к "забаве" как можно больше людей и нелюдей. Погоня в этот раз обещала быть напряженной и лишенной почти всякого веселья, коим сопровождалась недавняя соколиная охота - дичь пусть и имела большие уши, но белоснежным грызуном вовсе не являлась. А еще кролики не убивают невинных и не устраивают террор во имя утопичных мечт о доминировании над всей остальной пищевой цепочкой.

Облокотившись о колонну, васгот  мрачно изучал "депресс-конференцию", узнавая многих по своим ночным рейдам, полным боли под луной. Часть господ побывали в местных тюрьмах за полночный дебош с пьянством, другие имели запятнанную кровью репутацию (багровый след иногда вел из совсем другой страны), ну а шевалье и вовсе начали свой путь к подвигам и славе через первую робкую резню в эльфинажах. По скромному мнению Крокодила, большую часть присутствующих следовало повязать и затолкать гурьбой в темницы, и в этой мысли он сходился со мнением капитана Императорских Теней, просто обязанного здесь присутствовать и наблюдать за сомнительными гостями. Так вот, мнения сходились за тем лишь исключением, что капитан Теней хотел видеть в орлейских казематах и самого великана, знатно "наследившего " в Вольной Марке - в сравнении с этим косситом, многие преступления здесь присутствовавших видятся скорее как попытки переворачивать жуков на спину со злобным смехом. А еще эти постоянные визиты ко двору.

"Мечи отобрали, и вина не принесли. Один сыр да вода. То-то морды лица постные у всех, а забрала глубоко оскорбленных трезвой жизнью шевалье застегнуты наглухо."

+3

4

Вид

Темно-зеленый камзол и жилет  на несколько тонов светлее. Одежда простая, но аккуратная, без каких либо вышивок и украшений. Скромная маска с университетским гербом в тон зеленому жилету.

Месье Дане смотрел на приглашение. Приглашение смотрело на месье Дане. Дорогая, выбеленная бумага с ровным и изящным почерком (верно принадлежащим руке императорского секретаря) извещала магистра о том, как несомненно рады будут его присутствию на намечающемся званом вечере в Летнем дворце. Месье Дане занимал должность магистра университета Вал Руайо уже четыре года, однако еще ни разу ему не приходили подобные приглашения. Не сказать, что это каким-либо образом печалило самого ученого, далекого от всякого рода проявлений светской жизни обогащенных титулом и властью персон. Ему было комфортно и так.
Однако, верно милость императрицы и ее искренний интерес в научных изысканиях даровали не только спонсирование столь щекотливых исследований, но и некоторого рода общественные обязанности, которые, будем уж честными, месье Дане были совершенно не нужны. Луи знал, что некоторые профессора из университета получают подобные приглашения на регулярной основе, но как правило это были люди в возрасте, в силу своих знаний занимающие при дворе определенный позиции: судьи, секретари, придворные врачи. Своим статусом эти люди были весьма горды и на самого Дане смотрели, как правило, с легким презрением и снисходительностью. «Мальчишка» — со смешком заявляли одни. «Идеалист» — кривились вторые. «Одной наукой в жизни не пробиться» — назидательно тянули третьи и вот этого месье Дане не мог понять уже от слова совсем. Он ведь совершенно никуда не хотел пробиваться.
Месье Дане поджал губы и аккуратно сложил письмо. Внутри стихийно бились нежелание идти на светский раут и вышколенная вежливость. После секундных колебаний, вежливость одержала абсолютную и неминуемую победу, затолкав пресловутое «не хочу» поглубже и подальше, так что месье Дане оставалось лишь сокрушенно вздохнуть. В конце концов, это было бы совершенно неприлично грубо — игнорировать приглашение самой императрицы. Даже если написанное рукой ее секретаря. Даже будучи пустой формальностью.

Леди Ален смущенно хихикнула, прикрыв рот расшитым серебряными нитками веером. Взгляд ее глаз мигом стал томным и если бы не маска, месье Дане мог бы увидеть расползшийся по девичьим щекам густой румянец самой что ни на есть естественной природы.
Как интересно! — Ахнула рядом стоящая леди Дюмаж. Взгляд ее глаз был так же томен, однако румянцем эта дама не заливалась уже много лет. — Но месье Дане, как числа могут приблизить нас к Создателю? Ведь это же всего лишь числа!
Месье Дане по привычке нервно перебирал сцепленными перед собой пальцами и в его плечах явственно читалось напряжение, которого не убавляла даже близость ему поднятой темы.
— Ну... — Запнулся ученый. Нервно облизал губу, прочистил горло и начал заново. — Числа, как чистейшая абстракция, представляют из себя предмет не чувственного познания, но чисто теоретического осмы-
Попробуйте закуски. — Медово перебила его леди Ален, перехватывая с проносимого мимо подноса что-то чудовищно маленькое и мясное.
И вино, оно сегодня особенно чудно. — Пропела леди Идо.
Руки месье Дане резко оказались заняты выше обозначенными явставми. Незаинтересованность дам в природе чисел, кажется, была очевидна всем, кроме самого месье Дане, чье появление произвело небольшой фурор среди некоторой женской части приема. Сам месье Дане прекрасно обошелся бы и без подобного внимания, однако вежливость не позволяла ему мягко отказаться от общества столь заинтересованных наукой (им) дам (ведьм). Пару раз месье Дане выглядывал в толпе знати знакомых ученых мужей из университета, взглядом пытаясь дать понять, что его срочно нужно вытаскивать из этого кольца мелодично смеющихся леди. Однако ученые мужи либо не понимали этого взгляда, либо намеренно игнорировали. Месье Дане отчаянно хотел оказаться у себя в кабинете и больше никогда, никогда не выходить в свет.
— Благодарю, миледи. — Скомкано улыбнулся месье Дане, принимая дары и абсолютно не зная что с ними делать. Он не пил вино — оно затуманивало разум. И не хотел есть.

Спасла его, как ни странно, сама императрица. Точнее ее речь, мигом отвлекшая стайку охотчих до молодых любовников девиц. Месье Дане наконец остался один, с мясной закуской в одной руке и бокалом вина в другой.
Рядом кто-то заворчал.
Луи опустил взгляд и увидел по правую руку от себя огромного черного пса императрицы, чьи зеленые глаза напряженно смотрели на закуску в его руке. Убедившись, что никто не видит столь постыдно неприличного поступка, месье Дане отдал псу закуску и только мелко вздрогнул, когда рядом с его рукой клацнули огромные белые клыки.
— Только никому не говори. — Устало пробормотал Луи псу и все же пригубил вино, пропуская как пес вполне осознанно кивнул на его слова.

[AVA]http://savepic.ru/11044065.jpg[/AVA] [NIC]Louis Dane [/NIC] [SGN]http://savepic.ru/10922137.gif
[/SGN]

+3

5

Зала погрузилась в почтительное молчание, некоторые особенно впечатлительные леди даже замерли на месте. Одна неуклюжая мадмуазель, случайно наступила на ногу маркизу дю Кото и пламенно извинялась несколько томительных секунд. Слуги, после того, как Императрица привлекла всеобщее внимание, медленно стали менять траектории движения, явно задумав покинуть благородную толпу, дабы не смущать дам и господ запахами свежих птифуров и тарталеток. Многие из этих слуг были эльфы. Некоторые из них выглядели подавленными и нервными - впрочем, когда кто-то обращал внимание на настроение остроухих слуг?

+1

6

Как причудливо тасуется колода...
Ее Императорское Величество часто играла в "Порочную добродетель" и прочие карточные игры, что были милы сердцам аристократии в Орлее. Дамские развлечения в гостиной включали и карты, и "Королев", и прочие развлечения. Но все же императрицу не переставало в минуты  задумчивости поражать,  как же причудлив Создатель в своих деяниях. Как странно плетется иногда нить их жизни и как странно переплетается с иными нитями.
Лицо Бриалы, что смотрело на нее с портретов... Селина помнила милые черты визуально, но уже начала забывать,  как прикасалась к ним пальцами. А теперь... Теперь лицо это украшало весь Орлей и во всей империи его высматривали в каждом "кролике".

Зал притих, ожидая продолжения речи. Селина позволила себе для начала снова окинуть присутствующих взглядом. Теперь, когда все взгляды были устремлены на нее... За спинами гостей мелькали слуги: немногие оставшиеся во дворце эльфы.
- Как всем вам известно, в Империи неспокойно.
Слова приходилось подбирать тщательно и осторожно. Пусть Селина репетировала эту речь вот уже несколько дней, продумывая каждое слово, обращение все же не казалось ей легким. Впрочем, вся политика Орлея была такой: танцем в зыбучих песках.
- Эльфы, наши верные слуги, пренебрегли нашим доверием и подняли восстание в Орлее. Они нападают исподтишка, как воры или разбойники. Так есть ли у нас право считать их в таком случае кем-то иным?
Мимолетная пауза позволила императрице окинуть взглядом зал и увидеть реакцию на свои слова прежде чем продолжить.
- Блистательные лорды и леди. С сегодняшнего дня я объявляю Бриалу, предводительницу эльфийского восстания, врагом империи и государственным преступником. И врагом Орлея станет каждый, кто поддержит мятежницу и даст ей укрытие.
Снова пауза. Шепот, вечный невесомый шепот за шелестом платьев и поскрипыванием масок.
Селина улыбнулась красными, как кровь, густо подведенными губами.
- Сегодня я назначаю награду золотом любому, кто передаст мятежницу в руки правосудия. Императорская казна выделит фунт золота за каждый фунт веса эльфийской преступницы.
За каждый фунт... Императрица помнила, как взвешивала на ладони золотую монету. Тяжелую, но недостаточно. И помнила она, что хрупкая эльфийка пусть и была легкой,  как перышко,  все же имела вес. Сейчас Бриала, скорее всего, отощала на пище мятежников и стала еще легче. Но это не имело значения.  Как бы ни похудела эльфийка, на сумму, что обещала за ее поимку империя, можно было жить годами. Роскошный, легкий заработок для любого наемника, которому хватит сил схватить элвен.
Селина обвела зал взглядом. Дворяне,  поставленные в известность о новом положении дел вряд ли были заинтересованы. Но задание это могло прийтись по вкусу кому-то из тех знатных семей, что утратили свое состояние. Или же различным охотникам за удачей, что толпились сейчас во внутреннем дворике. Золото было тем, что необходимо было каждому, об этом не стоило забывать.

+3

7

По сравнению с царившей во время императорской речи тишиной, пролетевшая по залу волна шепота казалась грозовым валом. Даже равнодушный к деньгам месье Дане невольно округлил глаза, когда примерно сопоставил вес среднестатистической эльфийки и одной золотой монеты. Это было... много. Это понимали все: герцоги, маркизы, слуги, ученые, стражники и, конечно же, сама императрица. Это, кажется, понимал даже черный пес, навостривший уши едва была объявлена награда и весьма спешно куда-то скрывшийся, возбужденно виляя хвостом. Месье Дане проводил его темную фигуру взглядом и нахмурился.
Конечно, вопрос теперь был не только и не столько в Бриале, сколько в эльфах вообще. Даже те немногие остроухие слуги, что были в зале, заметно напряглись и начали беспокойно переглядываться, как если бы награду назначили за них, а не за предводительницу восстания.
Щедрая награда. — Произнес знакомый голос и месье Дане невольно дернулся, узнавая. — Что думаете, Дане? — Как всегда напыщенно и несколько снисходительно обратился к нему месье Фарси.
— Весьма щедрая. — Ровно ответил ему Луи, стараясь при этом выдержать вежливый тон и не выдать внутренней неприязни.
С господином Фарси они были одногодками. Оба талантливы, об перспективны, но что уж и говорить — Создатель одарил Фарси весьма общительной натурой, чего нельзя было сказать о месье Дане. К своим 32 годам Фарси был магистром медицинских и теологических наук, что сам, видимо, нашел достаточным основание для третирования Дане. Долгие годы снисхождения и усмешек прекратились лишь с императорским покровительством и месье Дане даже не знал что было хуже: издевки Фарси или его попытки навязать свою дружбу.
Это большой шаг в разрешении эльфийской проблемы. — Довольно произнес Фарси и криво улыбнулся ученому.
На мгновение месье Дане даже потерялся, однако затем неуверенно поджал губы и вполне серьезно посмотрел на коллегу.
— Не знаю, месье Фарси. В охоте за золотой лисой охотники не размениваются на жизни лис обычных. — Наконец заключил он и вновь пригубил вино, с удивлением отмечая как мало солнечного напитка осталось в бокале.
Его не отпускало странное чувство, что ближайшие поставки будут состоять из одних эльфов.
[AVA]http://savepic.ru/11044065.jpg[/AVA] [NIC]Louis Dane [/NIC] [SGN]http://savepic.ru/10922137.gif
[/SGN]

+2

8

Кто решил, что они слуги? Кто взял моду звать их "кроликами"?
По какой причине? По праву сильного люди взяли над ними верх, обращаясь, как с челядью, по одной только форме ушей?
Едва заговорила Императрица, рыжеволосая юная Силь, оказавшаяся за спинами нескольких важных господ испытала желание разреветься. Каждый раз. Каждый раз, когда затевалось какое-то светопреставление, когда кто-то один или несколько брались говорить за других - страдали такие как Силь. Эльфы то, эльфы се. Не все эльфы стремились враждовать, кто-то просто хотел жить и  не слышать в свою сторону грязных словечек, не боятся насилия просто потому, что человек может себе его позволить.
- Только не реви, - шепнул девчонке на ухо вдруг знакомый голос. Силь вздрогнула и обернулась, замечая Мираса. На лице мужчины играла ухмылка, полная мрачного удовлетворения, темные глаза неотрывно следили за Селиной. За спиной Мирас держал поднос - он был пуст. Силь поглядела на свой и скуксилась - ее не был освобожден даже на половину.
- Я не реву. Мы ведь не должны отвечать за поступки этой... этой... - покачала головой эльфийка и тихонько выдохнула, с голодом поглядывая на птифуры, - но Ее Светлость говорит так, будто мы все виноваты.
- Не все, милая, - ответил Мирас все тем же спокойным шепотом и обратил свой взгляд на рыжую макушку служанки. Поймав взгляд, которым Силь гипнотизировала пирожные на своем подносе, Мирас вкрадчиво спросил:
- Ты ведь не ела? Это для гостей.
Силь чуть покраснела и робко соврала:
- Нет...
И тут же, будто бы от стыда, у нее запершило в горле. Мирас пристально смотрел на нее несколько секунд. Чем дольше глядел он, тем мрачнее был его взгляд.
- Найди Ллена на кухне, - резко произнес он вдруг и толкнул девчонку в спину, - быстро, я сказал.
Слушаясь жесткого тона мужчины, что стоял чуть выше ее по меркам дворцовой прислуги, Силь медленно поплелась в сторону кухни. На языке горчило от обиды за слова, кои произносила Императрица. А когда она произнесла вдруг цену за Бриалу - служанка ощутила как будто ноги ее набили ватой. Она так и не дошла до нужной двери, ощущая как дрожат пальцы под внезапной тяжестью подноса. Она попыталась найти взглядом Мираса, но увидела, что того на месте уже нет.
Зала наполнилась шепотками. Шумно закашлялась какая-то впечатлительная барышня, еще парочка явно испытали позывы к тому, чтобы бухнуться в обморок от таких удивительных цен на эльфятину. А может, по какой-то другой причине.
Все, кто так или иначе, пробовал закуски и напитки, подававшиеся к вечеру и не имели устойчивости к всякого рода отравляющим веществам... ощутили недомогание, списываемое, конечно, на последние новости.
Мирас двигался в тени колонн, медленным, ленивым шагом.
- Мои люди поймают ее, - сообщил один дворянин другому в разукрашенное ушко маски, больше похожей на полноценный шлем.
- И откормят? - фыркнул ему в ответ товарищ и закашлялся в кулак.
- Ваше Величество, - претенциозно поинтересовался один из гостей, расшаркиваясь по всем правилам этикета, - не сочтите за дерзость вопрос: живыми или мертвыми придутся вам по вкусу все эти... фунты?...

+1

9

"Что ты наделала, Бриа?"
Когда рубишь лес - летят щепки? Что полетит, когда нужно будет рубить головы эльфам? Сколько невинных голов?
Селина никогда не имела ничего против эльфов, но не могла же она, в конце концов,  приравнять их к людям просто по своему собственному желанию? Вся ее жизнь рядом с Бриалой проходила в безостановочной борьбе за то, чтобы лишний раз дать эльфам чуть больше и при этом не дать знати повод снести с плеч ее собственную голову. И к чему это привело сейчас?  Сколько остроухих голов теперь полетит, когда Бриа решила заняться революцией?
"Посмотри на них! Многие из них не хотят никакого твоего вмешательства. Они просто хотят жить,  любить, растить детей и не умирать под стрелами! Как и люди! Сколько из них заплатят за твое решение?"
Но Бриала не слышала. Могла ли она вообще услышать?
- Она объявлена государственным преступником, месье, - ответ императрицы был прост и короток. - А значит, за свои проступки она должна предстать перед судом. В ином случае я оставляю за собой право изменить награду. И...
Визг, разнесшийся по залу, казалось, принадлежал какому-то нечеловеческому существу. Селина чувствовала, как от визга этого, словно круги по воде, отшатываются гости. И в эпицентре этого шума остается упавшая на колени девушка,  а рядом с ней,  неестественно выгнувшись, корчится в судорогах мужчина и изо рта его, минуя маску, струится пена.
"Яд, яд, яд" - доносило эхо, стучась в ее ушах в такт шуму крови. Кричали ли об этом ее подданные или она сама придумала этот безмолвный крик?
Что могло быть страшнее толпы, объятой страхом? Отравленной толпы? Со своего возвышения она могла видеть все: и бледные лица, и тех, кто уже рухнул, и тех, кто испытывал лишь недомогание. Моментально смешалось все: платья, камзолы, маски, перья, бледные лица, тела на полу. Испуганные, люди затаптывали тех, кто еще был жив, но уже не мог подняться.
- Ваше Величество! - возникшие за ее спиной стражники уже собиралась было увести императрицу под руки в недра дворца, укрывая от покушения, но Селина вырвала руку. Она не держала во рту и маковой росинки с этого утра, а воду пила лишь принесенную такой же Тенью. Бояться уже не стоило - яд, если это был он,  и без того затронул всех, кого мог. Но не ее. И сейчас она не могла уйти от своих людей, что сносили на своем пути все, в надежде покинуть этот горестный зал.
- Нет. Я останусь.
Их было много - живых. И мало - мертвых. Паника ползла по залу густой волной вместе с запахом рвоты... и смерти.
- Лорды, леди! - Императрица стиснула пальцами перила так, что побелели костяшки, моля Создателя, чтобы в самый ответственный момент у нее не сорвался голос.
- Успокойтесь! - ухватив в самом начале нить чужого внимания, теперь она не могла позволить себе упустить ее, уверенностью своего тона выбивая страх и панику из чужих голов. - Сохраняйте спокойствие! Лорды, леди, сейчас сюда явятся лекари и всем будет оказана помощь. Не поддавайтесь панике.
Слова ее, а, вернее, тон, которым они были сказаны,  возымели действие: знать медленно вспоминала о впитанных с молоком матери правилах Игры, где трезвый ум ставился превыше всего.
"Повезло. Мне просто повезло"
Теперь по залу разносились только стоны, мольбы и плач. У какой-то юной девы на сносях (кажется,  именно той, чей сопровождающий упал первым и которая закричала) началась истерика - Селина видела, как она сотрясается, обхватив руками туго обтянутый платьем живот. Бедная. Сколько яда она проглотила? Переживет ли она и ее ребенок этот день?
- Ваше Величество, вы в порядке?  - знакомый голос капитана вернул ее к действительности и императрица медленно кивнула, соглашаясь,  что она в намного большем порядке, чем эта несчастная девушка,  которую сейчас подхватывали под руки двое стражников, стараясь относиться к ней с крайней заботой, как к хрупкой вазе.
- Пришлите больше лекарей... и повитуху, -  отозвалась она, замирая на своем месте и безотрывно следя за тем, как Тени,  стражники и лекари оказывают помощь всем пострадавшим. Если бы не паника, охватившая людей при этом визге, многих жертв удалось бы избежать. Почему-то Селине не нужно было задавать вопросы о том, кто и зачем: эльфов в зале осталось всего ничего. Неужели это и правда они?
- Повитуху?  - он бросил взгляд вниз, а потом понимающе кивнул. - Да, миледи.
Когда капитан исчез в толпе, Селина замерла, пытаясь понять, сколько же прошло времени. Вот она говорила о Бриале, о суде... и вот стоит посреди разоренного зала, наблюдая за тем, как стражники выискивают среди лежащих на полу людей трупы. Не больше четверти часа...

+4

10

Он здесь лишний. Месье Дане осознает эту мысль четко и ясно, как если бы она была отпечатана в словаре сразу под определением «светской жизни». Это не его мир, не его люди, не его еда и речи. В компании внезапно покрасневшего месье Фарси Луи практически скучает по стайке весьма заинтересованных наукой дам, что сейчас сдавленно покашливают в веера чуть поодаль.
Дане. — Внезапно хрипло выдавливает Фарси и хватается за зеленую ткань чужого камзола. Его кожа неестественна красна, а почерневшие от расширенного зрачка глаза выпучены и даже Дане может понять, что ученому плохо. Фарси открывает рот и тут же закрывает — точно выброшенная на берег рыба. Его фигура опасливо накреняется и мужчина практически выдавливает из себя слово, тут же поглощенное пронзительным женским криком.
Паника накрывает толпу точно грозовой вал, но месье Дане не чувствует ее. Крики смешивают в единый серый шум и Луи может думать лишь о том, как неприятны ему руки Фарси, как тяжел вес ученого, как сложно пробиться сквозь паникующих.
Воды. — Хрипит Фарси и тяжело приваливается к холоду мраморной колонны. Над толпой разносится властный голос императрицы и только тогда месье Дане удается осмотреть истинный масштаб случившегося.
Так много. Тела уже оттаскивают к стенам, но их кошмарно много. Кто-то еще дышит, кто-то уже нет и месье Дане невольно прислушивается к собственным ощущениям, пока несется с кувшином воды обратно к Фарси. Ни боли, ни тошноты. Он пил вино, но дело видимо было не в нем. Еда? На эту мысль не остается времени. Фарси пьет воду большими, жадными глотками. Затем склоняется и уверенно сует два пальца в рот. Но месье Дане рядом уже нету.
Леди Ален лежит недвижно. Ее белые щеки больше не окрашены девичьим румянцем, а губы не изгибаются в смущенной улыбке. Она лежит раскинув руки и ноги как портовая шлюха и рукав ее дорого платья измазан рвотой. Месье Дане хватает ее точенный подбородок без лишних церемоний. Оттягивает закрытые веки, заглядывает в рот, принюхивается и небрежно отпускает.
— Ваше светлость! — Бросается к императрице он, но тут же оказывается перехвачен однаойиз «теней». — Ваша светлость. — Повторяет он, не сопротивляясь, но упорно силясь привлечь внимание коронованной особы. — Это белладонна. У мадам... у профессора Жаккар, насколько мне известно, храниться некоторое количество противоядия. — Заканчивает месье Дане и отступает. В его глазах холодное спокойствие.

За десять минут до.
По длинной каменной стене движется тень. Ее резкие очертания меняются как будто произвольно: она то обрастает перьями, то падает и обращается фигурой маленькой и едва различимой, то снова встает на обе ноги и движется дальше. Причудливая игра света — не больше. Но тень движется и вновь, и вновь меняет свои очертания. Только достигнув конца стены, тень окончательно меняется и на свет горящих факелов выходит необычно красная эльфийка. Ее зрачки расширены, дорогой камзол измят и кажется, что элвен вот-вот рухнет.
Яд... — Хрипит она, в попытке удержаться на ногах хватаясь за Крокодила. — Еда отравлена... прием... им... импе...
И Крыса, более не в состоянии выдавить и слова, безвольно падает, погружаясь в темноту.

[AVA]http://i.imgur.com/oPLgVRB.jpg[/AVA] [NIC]Louis Dane [/NIC] [SGN]http://savepic.ru/11256358.gif
[/SGN]

+3

11

В тени огромной колонны, Эжени чувствовала себя более защищённой от враждебных глаз, как ей казалось следящих весь вечер только за ней, за предателем и дезертиром. И какой демон нашептал Лавинь согласиться на это задание, какой проклятый обитатель Тени подтолкнул её вновь ступить в высший свет. Возможно это был демон желания, что надавил на самое больное и Эжени захотелось вновь почувствовать себя кем-то большим, вновь ощутить тугость корсета, высоту каблука и изысканность вина? А возможно и самой леди-рыцарю настолько не хватало этого, ранее не очень любимого действа: дамы и кавалеры, расшитые золотом камзолы, изящные ткани платков и вычурные маски, румянец на щеках юных дев, лестные слова, танцы, аромат ванили, пряность специй на блюдах.
Эжени невольно прикрыла глаза под забралом шлема, вдохнула воздух ожидая этого взрыва запахов для обоняния, а вместо этого в её нос ударил кисловатый запах.
Этот запах резкий и обволакивающий вывел женщину из раздумий, вызывая приступ тошноты. Только сейчас Лавинь поняла, что дамы и кавалеры в невероятной красоты одеждах сползают по стенам, падают ниц, бьются в истерике и исторгают из под богато украшенных масок рвотные массы.
Поодаль от места где притихла Эжени молодая дама в маске дома Бошан безвольно падает на пол, попутно переворачивая столик на тонкой кованной ножке, роняет позолоченные бокалы, слышен звон разбивающегося стекла, дама рвёт на себе изумрудное колье, так славно подходящее под её бархатные одеяния алого цвета, будто пытаясь освободиться от удавки. Это окончательно выведет Эжени из навалившегося на неё ступора.
Толпа волнуется, Императрица сохраняет непоколебимость, но как иначе может поступить эта несгибаемая женщина, она всё верно делает, она права как ни кто и ни когда. А Эжени спешит к мадам Бошан, поднимает её голову. Должно быть это та самая молодая жена Базиля Бошана, одного из многочисленных приятелей её отца. Кажется он взял её в жёны,  овдовев три года назад. Как же...Диана, да её зовут Диана, вот же, примечательная родинка над губой. Какой же красивой она была на свадьбе.
Эжени оглядывает залу, что бы найти мужа мадам Бошан, но не находит кавалера. Суета начинает перерастать в панику, слышны крики, стоны, истеричный смех, кто-то кричит о белладонне:
- Белладонна! Конечно! - Лавинь бесцеремонно срывает маску с Дианы. Расширенные зрачки, синеющие губы, - Диана, милая Диана тебе нужно вырвать. Давай же! - Эжени властно переворачивает даму на живот, алые одежды испачканы едой, вином и чьими-то опорожнениями желудка, - Давай же, дорогая!
Мадам Бошан давится, Эжени снимая перчатку засовывает даме в рот пальцы, давит на корень языка. Ни кто не видит как Лавинь сейчас сосредоточена, как ей хочется спасти эту молодую особу, на чьей свадьбе Эжени танцевала со своим мужем. Женщина ищет глазами Крокодила пока мадам Диана наконец перестаёт сопротивляться и начинает освобождать свой желудок от ядовитой еды.
- Воды, сюда! - голос Эжени звучит тихо и из-за внезапной осиплости и из-за закрытого забрала, - Воды! Немедленно! - кричит она уже громче, срывая шлем.
Мадам Бошан теперь в заботливых руках её мужа, что наконец-то прорывается сквозь толпу. Он узнал Эжени, он её узнал, но ни чего не сказал, только обнял как-то по отечески шепнув робкое "Спасибо! на ухо. Плевать что узнал, главное возможно хоть одна жизнь из многих в этом зале, спасена .
Лавинь, наконец находит Крокодила в этом безобразии, а рядом с командиром бездыханная эльфийка. В ней Эжени не сразу узнает Крысу, а когда узнает, начнёт приводить её в чувства:
- Крок, приведи её в чувство, нужно вызвать рвоту. Ты ни чего не пил? Не ел? Нужно что-то решать, командир!- лоб женщины покрыт испариной, но в глазах нет паники.

Отредактировано Eugenie Lavin (2016-09-24 12:57:53)

+2

12

Скуку бдящего великана, нежданно нарушила старая знакомая. Васгот хотел было возмутиться появлению Крысы здесь, да еще и в таком виде (поминая громко имя хорошо известного сенешаля), да еще и в состоянии не стояния на ногах, но почти сразу сообразил, что дело дрянь, как только оборотень начала страшно хрипеть – причина чужой беды была вовсе не в алкоголе, которая эльфийка могла обрести случайно или увести у зазевавшегося аристократа. Принесенные коллегой новости поселили в великане тревогу и злость, под забралом шлема васгот активно менялся лицом, впадая то в леденящий ужас от мысли что могла пострадать и Ее Величество, то он познавал пучину гнева, желая раскаленной кочергой выпотрошить почти каждого из рода эльфийского. Почему именно эльфов? В понимании великана только они и могли быть виновниками такой диверсии. К сожалению для Крысы, ее командир был совершенно нерасторопным медиком, но зато был неплохим средством доставки до лазарета - перевернув женщину на живот, Крокодил взял оборотня на руки и понес было в сторону лазарета, неумолимо пересекая запрещенные к посещению коридоры. Несколько раз его попытались остановить бдящие гвардейцы, но глядя на явно нездоровую ношу великана, невольно пропускали дальше, возможно из брезгливости.
О том, что потравили далеко не только Крысу, уже уставший переживать за подопечную (да ладно тебе, Крыса, хорош прикалываться) васгот узнал довольно быстро - когда проходя мимо очередного внутреннего сада, ему наперерез, да прямо из окна, выпрыгнул из главной залы господин в расшитых золотом кафтане и лосинах, на бегу блюющий, и рыбкой прыгающий в ближайший декоративный пруд-фонтан. Комичность и потешность зрелища не смогли до конца сгладить переживаемую великаном тревогу. И тут же, к счастью для Крысы, на Гиен вышла Эжени, явно более способная и готовая к оказанию первой помощи.

— Я неприлично рад видеть тебя, да еще и не блюющей себе тропу к Создателю, — васгот поприветствовал даму с характерным для него набором ласковых комплиментов, вполне себе искренних, — я никогда не ем "в гостях", в отличие от Крысы. Помоги ей, у меня слишком большие пальцы для этого, — великан буквально передал бессознательное тело в надежные руки, — оставайся с ней, а я пойду наведаюсь на Кухню.

Причин для радости от почти случайной встречи у васгота было несколько - во-первых, если бы что-то случилось с императорским величеством, Лавинь бы не могла бы об этом не сообщить, как настоящий не безучастный к положению дел в стране шевалье (гипотетически). Сам по себе Крокодил мог только догадываться, что пострадала в основном блаженная знать - в приемный зал по понятным причинам он не пошел, да и не пустили бы "огра" в место, предназначенное для высшего общества, но в пользу догадок был не только обескураженный вид Эжени, но и тот самый господин в золоте, что сейчас плавал (пугая бедных золотых рыб) в декоративном фонтане, предназначенном для содержания монет-капризов. Желая если не поймать за руку, то хоть напасть на горячие следы преступления, великан направился (понесся) в сторону Кухни, по дороге сняв (сорвав с хрустом и петлями) со стены висящие там с декоративной целью меч и щит. Негоже пугать гостей дворца магией преждевременно.

Рукоять как плоскогубцы, лезвие как вытянутый ксифос - что ты такое? Хоть без росписей и надписей, и на том спасибо.*

* Крокодил не в восторге от тяжелого орлейского меча

+2

13

Императрица, Дане

Кто-то отдавил Силь руку, когда она упала на колени, заходясь в давящем кашле. Тело ее дрожало, рвота не спасала от тяготящего ощущения неминуемого конца - смерть смотрела на нее из под маски бездыханной дамы, уже упавшей рядом. За что? Чем она заслужила это? Кто мог так поступить с ней?..
Хрупкое тельце эльфийки, затесавшееся между отравленных дворян, подоспевшие лекари игнорируют. Она умирает. Хватает за сапог проходящего мимо человека,и тот брезгливо стряхивает ослабевшую руку. Помощи не хватает на всех, нужно спасти самых ценных. Она почти проваливается в темноту, когда кто-то из стражников хватает ее за плечо и с криками "Одна из кролей!" волочит ее по полу.
Окружение Императрицы слышит слова Луи, капитан Теней, следя взглядом за эльфийкой в руках одного из подчиненных, делает кивок и кто-то из его людей исчезает в поисках обозначенной Жаккар.
- Кровотечение, и срок еще не поспел! Надо спасти дитя, - доносятся до ушей Дане слова строгой женщины в черном платье без кринолина, а в следующую секунду она уже дергает  его за рукав, буквально требуя помощи с роженицей, - Ваша Светлость, нам нужна комната, горячая вода и...
Ей действительно нужен помощник, и вокруг слишком много занятых господ.

Эжени
Эльфийка бледна, как полотно, и только от  леди-рыцаря зависит, какова будет ее дальнейшая судьба. Едва Крок покидает женщин, по коридору, вместе с сонной женщиной в летах, одетой не ко случаю, и прижимающей к груди аптекарский кожаный сундучок, бегут два стражника. Их латы громыхают в глухой тишине зала, один из них обращает взгляд в сторону и видит Эжени - так же ясно, как и Крысу.
- Еще один кролик, - цедит он сквозь зубы, - демон бы побрал, что ж они сами-то жрали...
- Она.. она отравлена, - произносит взволнованным тоном женщина, которую стражи сопровождают. Рука сама тянется к застежкам на сундучке.
- Не тратьте время, профессор, - резко отзывается один из конвоиров и тащит ее вперед. Один из стражей однако быстро движется к Эжени, надвигается грозной тенью.

Крокодил

За дверью слышна возня, а когда та распахивается - или, стойте, слетает с петель? - несколько остроухих голов поднимаются разом, обращая круглые глаза на васгота. И вовсе не потому они так удивленно и испуганно смотрят, что в одной руке у него витая кочерга, а в другой похабный щит украшенный медными бархатцами и ликами детей Андрасте.
- Проклятье! Ллен беги! - кричит Мирас и плещет в сторону рогатого гостя из кастрюли кипятком, отвлекая его на себя. Он кажется несказанно маленьким в сравнении с серой грудой мышц коссита, однако в руках его дрожит клинок в ядовитых разводах. А еще у него есть двое помощников, один из которых истошно верещит:
- Расплата!
Ллен - человек. Это весьма удивительно, должно быть, ведь крайне редко встречаются сочувствующие эльфам господа из рода людского, однако факт на лицо - уши Ллена под сбитым набок белым колпаком прозаически круглы. У него в руках столовый нож, который он неловко бросает в сторону васгота прежде, чем метнуться к служебной двери - за ней лежит путь, что мог бы вывести его на двор.

+2

14

Белладонна.
Селина сжимает губы. Все проблемы с жертвами и эльфами уже решаются. Приказы отдаются просто и четко,  стража и Тени заняты именно тем, чем должны заниматься стража и Тени. Они ищут мадам Жаккар, собирают лекарей, стаскивают трупы, обезвреживают эльфов. Все возвращатся под контоль... более или менее. Ее Величество старательно гонит от себя мысли о других. О Барнабасе, о Крысе (она видела в толпе гончую), о ком-нибудь из своих фрейлин... Сейчас не время для личных переживаний.
- Миледи, - служанка вырастает за спиной императрицы словно тень.  - Капитан приказал увести вас из зала.
Селина бросает взгляд вниз, на роженицу, на замершего рядом с ней Дане.
- Джульетт, этой юной леди нужна помощь. Выполняйте требования мадам, ей нужна комната, горячая вода и чистая ткань. Месье Дане, пойдемте.
- Но...
- Джульетт!
Пока широкоплечая блондинистая Тень, явно более крепкая, чем все иные кандидаты на роль опоры, помогает женщине подняться на ноги, Селина спускается со своего возвышения, указывая направление - по боковому коридору от главного зала, потом небольшую гостиную.
По лицу роженицы текут слезы. Доза ее яда оказалась незначительной: ее настолько тошнило даже от запаха пищи, что позариться удалось лишь на крохотный кусочек пирожного. Но стресс и истерика усугубляют ситуацию и при неосторожном движении Джульетт она вскрикивает.
- Может вы потерпите немного? - бормочет служанка, стараясь перехватить свою ношу поудобнее.
- Как-нибудь,  когда тебя затошнит, попробуй закрыть рот и потерпеть. О, Создатель...
- Ублюдок, - выдыхает она, опустившись пока в любезно пододвинутое императрицей кресло и судорожно оглаживая себя по напряженному животу.
- Говорил,  я буду рожать с лучшей повитухой в городе... Говорил, буду его женой. Говорил, что ничего не почувствую... Все будет хорошо... Говорил, что будет рядом.  Будь ты проклят, Фредерик, - от очередной схватки она запрокидывает голову и стискивает зубы,  пытаясь подавить крик.
- Тише, дорогая, - ладони Селины мягко ложатся на ее плечи. Конечно, в распорядок императорского дня не входят роды, особенно чужие, но помочь этой несчастной леди действительно необходимо.
- Как ваше имя?
- Элис, Ваш...ше Величество... Прости...те...ох, - она мечется по спинке кресла, пока Джульетт торопливо ищет чистые тряпки и гоняет служанок греть воду.  - Элис Мосс, миледи... Ох, я точно умру, - Она закрывает лицо ладонями и дрожит, безвольно кривя губы.
- Тише, Элис... расслабьтесь. Сейчас вам помогут. Множество женщин проходят через это и никто не умер. Скоро станет легче.
- Откуда вы... знаете, - Элис стонет снова и стискивает руку Селины почти до боли. - Простите, миледи...
К тому моменту, как в гостиной появляется горячая вода и чистая ткань, Элис уже становится лицом бледнее полотна.
Чтобы не мешать, императрица отходит, позволяя всем троим безнаказанно возиться с роженицей.

+4

15

Здание орлейского университета наук велико. От самого своего основания до верхушки астрономической башни в нем больше залов, чем в монсиммарском Кругу магов, и каждая его комната занята лучшими умами Орлея. Каждый студент, каждый магистр и профессор знакомы со всеми семи свободными искусствами: логикой, астрономией, философией, арифметикой et cetera. Это был и всегда будет дом знания. Дом юриспруденции. Дом медицины. Но ни один ученый муж, ни один студент или магистр от самого основания и до верхушки астрономической башни никогда не изучали таинственное повивальное искусство деторождение.
Никогда.
Но... — Произносит месье Дане вместе с Джульетт и так же синхронно вздрагивает, когда императрица одергивает фрейлину.
Последний оплот спокойствия падает. Месье Дане больными, оленьими глазами смотрит куда-то в пустоту, пока роженицу уводят из зала. Крепкая хватка дамы в трауре все еще лежит отпечатком на его предплечье и ученый поочередно то краснеет как розы в императорском саду, то бледнеет пуще собственного же шейного платка. В его глазах плещется паника.
Мадам, — совсем уж жалостливо обращается он к даме в трауре, пока та укладывает роженицу — я, право, совершенно бесполе-
Табурет! — Не слыша его рычит дама и месье Даны захлебывается собственными словами, кидаясь искать что-нибудь отдаленно напоминающее табурет. Тут же находит обитый розовым дамаском пуфик и ставит его перед дамой в черном.
Не мне, месье. — Раздраженно ворчит дама в ответ. — Поставьте девочке меж ног.
Цвет лица месье Дане стремительно повторяет круговорот красного и белого, после чего ученый, старательно не смотря туда, куда приличным месье смотреть не пристало, ставит табурет меж разведенных ног роженицы. Тут же слуги приносят воду и полотенца, а дама в черном принимается еще выше задирать юбку несчастной девушке, что в потугах родов разражается несвязным криком.
Раз, два, тужся! Месье? Месье?! Создатель вас дери, вы намерены мне помогать? — Почти кричит дама в трауре и Дане готов провалиться сквозь землю на самые глубинные тропы, лишь бы не находиться сейчас в одной комнате с рожающей женщиной. Он опускается рядом на колени и девушка тут же хватает его за руку, словно за спасательный канат, но заметив в глазах ученого искреннюю панику лишь громче вскрикивает и, кажется, начинает рыдать.
Он повторяет счет на автомате. Раз, два тужся. Раз два тужся. Рука девицы да боли стискивает его ладонь и только когда показывается головка хватка немного ослабевает. Месье Дане никак не может определиться с цветом своего лица и даже покрывается испариной напряжения.
— Дышите ровно и глубоко. — Сбивчиво повторяет он чужие указания и все это кажется настолько бесконечным, что Дане на мгновение кажется, что время и вовсе остановилось.
Наконец, комната наполняется пронзительным детским криком.
Месье Дане. — Зовет его дама в черном (и где только успела уловить имя?) и ученый не успевает даже сообразить в чем дело, как ему в руки аккуратно передают маленькое, сморщенное и грязное нечто, разрывающее собственное горло истошным криком. — Да, вот так, придерживая головку. — Причитает мадам и принимается перевязывать пуповину. Месье Дане все таким же шальным взглядом наблюдает за процессом, а потом внезапно чувствует как паника медленно отступает. Он завороженно смотрит на ревущего младенца, на умелые руки мадам, на тяжело дышащую и ревущую фрейлину, на кровь, окрасившую его рукава и внезапно успокаивается.
Все закончено.[AVA]http://i.imgur.com/oPLgVRB.jpg[/AVA] [NIC]Louis Dane [/NIC] [SGN]http://savepic.ru/11256358.gif
[/SGN]

+2

16

Примечание: боевка получила добро от ГМа.

Перед великаном и раньше распахивались любые двери, ибо далеко не каждая из них выдерживала техничный пинок в свой адрес, не рухнув при этом плашмя на пол с оборванными петлями. Бывали конечно случаи ветхих дверей, или излишне крепких петлей, когда васгот неловко запутывался и застревал ногой в деревянном изделии, но то скорее были исключения из обширной практики быстрого и шумного отпирания чужих домов, укрытий, комнат и покоев.

Кухонное приветствие было жарким, причем с первых же секунд появления великана в данном помещении. Брошенный столовый нож с заглушенным звоном отскочил от обмундирования великана, оставив на прикрывающей пластичную броню ткани соответствующий порез - казалось даже кипяток произвел на разъяренного васгота большее впечатление, но едва ли угроза легкого ожога могла хоть немного остудить пыл наступающего Крокодила. Эльфийского обидчика, великан поприветствовал щитом - с размаху, да на ходу, угодив ребром причудливого щита прямо в корпус негодяя, да так что эльф отправился к одной из дальних стен пересчитывать уцелевшие ребра и внутренние органы, высоко задравши ноги. Пользуясь довольно просторной прорехой в рядах противника, Крокодил тут же среагировал на самого подвижного неприятеля и с гневным рычанием погнался за убегающим человеком, настигнув и наказав оного вблизи двери двери - "витая кочерга" со свистом разрезала воздух и встретилась с бедром несчастного беглеца, отметив знакомство хрустом и чужим воплем, именно так васгот и догадался, что снятый со стены меч был тупым как поварешка местных отравителей. Следом за не самым приятным открытием в развязавшемся бою, мысли васгота со звоном посетила метко брошенная кастрюля, из которой совсем недавно великана встречали кипятком - оставшиеся на ногах эльфы не теряли надежды одолеть Крокодила, надо отдать им за храбрость должное, один из террористов даже подхватил упавшее знамя отравленный кинжал своего товарища и с боевым повизгиванием набросился на Крокодила как обезьяна на банановое дерево.
Начиненное ядом орудие лязгнуло по кольчуге великана, который в ответ на подобный выпад буквально выкорчевал мятежному эльфу один глаз, решив стукнуть негодника навершием по голове, но угодив "щипцами" остроухому прямо в глазницу до хрустящего упора. Отбиваться от другого эльфа с таким грузом на оружии было несколько неловко, но Крокодил не растерялся и ударил все тем же ребром щита по голове последнего стоящего на своих ногах мятежника, тем самым изгоняя из чужой головы не только остатки сознания, но и скорее всего, душу. Разобравшись с эльфами, коли если и выжили, то совершенно чудесным образом, Крокодил сосредоточил все свое безраздельное внимание на уже испуганно притихшем человеке.

— О, так ты бракованный эльф? Мятежная душа? — Тяжело сопя сквозь забрало шлема, васгот заприметил весьма пикантную особенность несостоявшегося беглеца. С головы жертвы опала шапка, хотя и при ней можно было разглядеть все признаки круглых ушей. Наступая на разбросанную по полу кухонную утварь с хрустом и звоном сапожных шпор, великан медленно приближался к собеседнику - не выпуская из рук щит он отбросил в сторону тупой меч, но подобрал со столешницы  ножницы, — Но ты не расстраивайся. Любой недостаток можно скрыть за увечьем.
В своих намерениях великан был прозрачен как никогда. И в отличие от любых изощренных дознавателей, великана с застывшим взглядом полным невыразимого гнева не интересовали такие закономерные вопросы как "зачем?" или "где детонатор на кого ты работаешь?", "кто ваши сообщники?" - о, нет. Все, что хотел сейчас сделать Крокодил, так это причинить придворному невыразимую боль, в которой тот потерял бы всякую мотивацию к терроризму и диверсиям, желательно, вместе с жизнью.

+2

17

Эжени совсем не ожидала такого. Скорее она бы предположила, что Крок решит сам позаботиться о своей листоухой подопечной, а  шевалье отправит в бой, но как бы не так. В темноте ни кто не мог видеть в глазах бывалого солдата разрастающийся страх и смятение. Ну, во-первых - Крыса. Несмотря на приличное время проведённое в рядах Гиен, Эжени так и не поняла, кто эта женщина, да и будем честными, не особо к этому стремилась.  Во-вторых- спасение Крысы:
- Ох, Создатель милосердный! - Эжени спохватилась и опустила эльфийку на пол, окинула глазами окружающее пространство. Коридор был практически пустой, шагов Крока не было уже слышно, а вот журчание некоего источника живительной влаги, эхом отзывалось где-то в конце мрачного коридора. Недолго думая Эжени, подхватила тело Крысы и двинулась в направлении звука.
Маскарон, прикреплённый к стене являл собой лаконичную и даже простецкую каменную голову льва, с нагловатой ухмылкой из пасти которого с весёлым журчанием сочилась прозрачная вода. Опустив эльфийку на пол, Эжени  грубо рванула воротничок дорогого камзола от чего пуговицы с треском оторвавшись разлетелись по мощёному полу коридора, обильно омыла из настенного фонтана лицо и шею листоухой :
- Ты меня за это ни когда не простишь! - еле слышно прошептала леди-шевалье и перевернув на бок бренное тельце, сняв перчатку и открыв рот Крысе, в наглую принялась вызывать рвотные позывы. О белладонне Эжени безусловно знала, о ней говорили в академии, о ней некогда рассказывала матушка. И сейчас женщина прекрасно понимала, что просто очищения желудка уже мало. Однако выхода не было и нужно было что-то делать, а не смотреть как Крыса умирает.
Тельце на руках Эжени содрогнулось,  спазм желудка почувствовался сразу и Эжени чуть сильнее надавила на корень языка магички:
- Merde! Я заставлю тебя это сделать, - на этих словах шевалье принялась зачерпывать воду прямо из настенного фонтана и вливать её в горло Крысы. Через какое-то время та даже начала сопротивляться, а где-то в глубине коридора послышались шаги.
Совсем скоро перед Эжени предстали двое рыцарей, которые видимо сопровождали даму, которая, так бережно прижимала к груди лекарский сундучок. У Эжени не было ни малейшего сомнения, что это был лекарь, какое-то одинаково сочувствующее у всех врачей выражение лица.
После нескольких реплик Эжени поняла, что это не просто сундучок, а сундучок с противоядием. Однако с первого взгляда было ясно, что охранники совершенно не собирались делиться им с эльфийским отродьем.  Идти в рукопашную на двух вооружённых стражей, Эжени даже не помышляла и пришлось прибегнуть к смекалке:
- Стойте! Я действую от имени "Ночной стражи!", - женщина вскочила на ноги, отёрла вспотевший лоб, - У этой эльфийки могут находиться важные данные по поводу Бриалы. Я следила за ней уже несколько дней. И если ей сейчас не помочь, то мы можем потерять важную ниточку ведущую к поимке этой бесстыдницы!, - Эжени пришлось немного соврать, и уповать на волю Создателя.

+3

18

Императрица, Дане

Роженица и ребенок живы, однако мать вскоре теряет сознание. Повитуха жестко указывает Дане перестать вошкаться с младенцем и помочь ей остановить кровь. Столик, едва ли подходящий под определение пеленального и таз с теплой водой для омовения, и служанка с большими глазищами, что испуганно таращатся на Дане - все это ждет новорожденного. У служанки трясутся руки. Она его уронит. Да, именно так она и поступит.
К Селине тем временем подходит Тень, и вкрадчиво сообщает: в толпе найдено трое эльфов, все трое отравлены, двое уже мертвы, что прикажет  делать с оставшейся Ее Светлость? Стоит ли лечить кролика, при таком количестве отравленных господ?
Противоядие запаздывает. Чей-то пораженный визг из залы докладывает Селине о том, что скончался от яда невероятно знатный лорд N. и грозится преставится его супруга, которая, впрочем, ничего не ела на приеме, но жизни без возлюбленного представить не способна. Одновременно со смертью она угрожает устроить такой скандал, что Императрице впору запасаться извинительными открытками, надушенными отравой. В речи безвременно овдовевшей леди от ярости все чаще проскакивает имя "Гаспар!".

Эжени

Двое медлят, сверля Эжени недоверчивыми взглядами. Один стражник осекает другого.
- Не спеши, Ги, тпру! Нам нужны эти проблемы?
- Хороший кролик -мертвый кролик, - раздраженно бросает Ги, однако мадам, которую уводил вперед первый страж уже отпущена и летит на всех порах к отравленной эльфийке. Крыса будет жить. В руки Эжени препоручен маленький флакон со сбивчивыми рекомендациями к тому, как лучше его применить, и под недовольным взглядом стража Ги, лекарь отправляется дальше по коридору.
- Когда закончите, мадам, - произносит мужчине недовольно, - позвольте проводить вас и вашу находку под стражу, до появления капитана. Уверен, ему будет интересно взглянуть.

Крокодил

Ллен сдался сразу, очень скоро его крики и визги превратились в мольбы "Не убивайте меня!" и "Я все скажу! Все имена! Все!", единственной наглостью, не выбитой из головы повара была идея поделиться этой информацией с самой Императрицей. А если не с ней, то с кем-нибудь более милосердным, чем васгот. Да с кем угодно кроме него!.. Эта светлая мысль пронеслась в сознании Ллена аккурат перед тем, как хрупкий в своей душевной организации, он не выдержал вида "пыточных инструментов" Крокодила и рухнул в обморок.

+1

19

Мужчина даже немного вздрагивает, когда дама в трауре кричит на него точно строгая гувернантка. С тем лишь отличием, что гувернантки обычно не просили юного Луи отдать уже этого ребенка служанке и помочь остановить кровь у бессознательной роженицы. Месье Дане не то чтобы хочет с этим спорить: не смотря на вернувшееся спокойствие, иметь дел с маленьким и определенно живым человеческим существом он не хочет ровно столько же, сколько не хочет он иметь дел и с другими, уже далеко не маленькими людьми.
Конечно, он не замечает волнения служанки.  Не замечает паники в ее глазах, не замечает дрожащих рук и близкого к истерике состояния. Да и наверное заметь месье Дане все это — и ничего бы не изменилось. Он без лишних колебаний отдает девушке ребенка. Аккуратно, но так быстро, словно сгружает ненужную ношу, от которой все не терпится избавиться человеку, совершенно не привыкшему иметь дело с столь хрупкими и пугающе живыми объектами.
Руки месье Дане в крови. В крови белые рукава его рубашки, камзол, воротник и даже лоб, с которого он несколько минут назад вытер внезапно выступившую испарину. Обычно аккуратный в своих исследованиях, Луи даже не может сказать, когда на нем вообще было столько чужой крови. Он несется к повитухе без единой идеи, что вообще может служить причиной столь обильного кровотечения после родов и как это можно остановить, но женщина, кажется, знает все и сама. Он лишь вовремя подает ей ткань и промывает новую в уже красном от крови тазе с водой и думает. Думает как замечательно было бы узнать, как протекают роды изнутри. Узнать, что может пойти не так и почему. Возможно, если роженица все же скончается от кровопотери, он сможет взять ее тело на исследование? Да, это было бы славно.
Ну а пока, месье Дане конечно помогает. Спокойно, методично, по локоть в крови он помогает даме в черном и старается не отвлекаться на заманчиво интригующие мысли найти объект в положении.
[AVA]http://i.imgur.com/22tLLeT.jpg[/AVA] [NIC]Louis Dane [/NIC] [SGN]http://sg.uploads.ru/tT87V.gif http://s1.uploads.ru/Qp0uk.gif
[/SGN]

+1

20

Создатель редко когда милосерден к ее империи, но миновали те годы, когда она уповала на милость Создателя.
Замерев у окна и прислушиваясь к далеким крикам вдали, Ее Величество,  прикрыв глаза, принимает решения, взвешивая каждый вариант так тщательно, как только можно.
Тень приходит достаточно поздно. Это должно было бы забавлять, но не забавляет: как трудно найти императрицу в большом дворце,  если мало кто в суматохе мог бы сказать,  куда она исчезла?
Выслушивая доклад Тени, Ее Величество нервно теребит край своего рукава. Слишком много жертв. Слишком много смертей. Жаль, что ей скорее всего не хватит времени побыть вестником смерти: ах, как бы хорошо было бы пройтись по толпе и посмотреть в эти лица. Оставить в живых только тех, кто полезен для трона и позволить умереть тем, кто...
Она оборачивается на сдавленный вскрик Джульетт, уже чувствуя,  что произошло что-то неправильное. Невозможное. Детское тельце на полу кажется таким трогательно крохотным, что у Селины на миг перехватывает дыхание. По лицу светлокосой Тени ручьем текут слезы, а руки все еще дрожат, хотя даже это отчаянное, испуганное горе не заставляет служанку исказиться в лице. Она торопливо опускается на колени, осторожно подбирая быстро остывающее тельце и теперь губы ее все же дрожат.
- Миледи,  я не... Простите, миледи, - Мольба Джульетт похожа на стон. На миг Селина смыкает веки, а потом смотрит прямо и строго.
- Постарайтесь сохранить жизнь хотя бы матери. - коротко приказывает она инициативной даме и помогающему ей Дане, а потом переводит взгляд на служанку,  прижимающую к себе детский трупик. - Джульетт, оставьте, вы уже ничем ему не поможете. Мне нужно, чтобы вы успокоились.
Медлить больше нельзя и Селина оборачивается к Тени. Отравленные слуги... Зачем они сами ели свой яд? Неужели их разменяли как пешек? Это было бы почти на руку, если бы она смогла достаточно хорошо распорядиться этим козырем. Ее голос звучит достаточно тихо, чтобы быть заглушенным вскриками бедной Элис.
- Я хочу, чтобы вы вылечили всех отравленых эльфов так, чтобы об этом никто не узнал. И я приказываю не убивать ни единого эльфа. Все они должны быть арестованы живьем и заперты в камеры. Надеюсь, это понятно? Никаких "он сопротивлялся" я не потерплю ни от вас, ни от стражников.
У нее будет немного времени позже, чтобы обдумать то, что она сделала, но сейчас у нее совершенно нет права долго и медлительно взвешивать все "за" и "против". Орлей захочет крови, когда они смогут подсчитать и придать огласке количество жертв. И будет много лучше,  если она найдет способ не дать этой крови пролиться а эльфийских районах.
Голос звучит чуждо, но Селина все же произносит эти слова. Потому что в ушах все еще звучит этот крик, звук чужого имени.
- И я буду благодарна, если вы будете разборчивы в том, кому достанется противоядие. Исходя из информации о лояльности. Разумеется, не привлекая внимания. - эти слова звучат не громче дуновения ветра, но императрица уверена, что Тень ее услышит. Как просто, оказывается, отдать приказ спасать только тех, кто выгоден трону. Но политика, к сожалению,  не терпит поигрышей. Как и Игра.
Лицо у Джульетт, наспех обтертое влажной тканью, уже не выдает такого ужаса, но выглядит Тень все еще не лучшим образом. Селина не находит в себе сил ее винить.
- Мы возвращаемся в зал,  - коротко отдает приказ императрица. "И будем выторговывать лояльность в обмен на жизнь"- но этих слов Ее Величество уже не произносит.

+1

21

Эжени уже не слышала переговоров стражников, она уже  откупоривала склянку с прозрачной жидкостью и торопливо вливала её в горло листоухой, не церемонясь, заставляя глотать, проверяя гортань и только когда Крыса, наконец проглотила, по видимому совершенно гадкую на вкус жидкость. Только тогда Эжени смогла спокойно выдохнуть и увидеть всю ситуацию в целом.
Что она имела? На руках "коллегу" с острым отравление, пусть эта самая коллега сейчас получила противоядие, но что бы эльфийка хоть немного пришла в себя, ей как минимум нужно было отлежаться, и не на холодном мраморном полу, а в кровати, с тёплым одеялом и обильным питьём . Что уж говорить о том, что магичка просто была не в состоянии обернуться хоть кем-то и упорхнуть птицей, или скрыться грызуном в канализационной шахте.
Ситуация складывалась паршивая ещё и с тем, что леди-шевалье грозило оказаться в компании вооружённых блюстителей порядка Орлея, без прикрытия, без возможности инкогнито, и даже без шлема, который она, кажется, забыла в зале, когда пыталась спасти несчастную Диану:
- При всё уважении, месье, моя подопечная не может сейчас двигаться. И оставить её, здесь, на холодном мощёном полу, я попросту не могу. Переносить её, словно мешок с брюквой нельзя, ей сейчас нужен покой, - Эжени встала на ноги, оправила дорогой, обитый золотыми нитями по подолу, камзол чёрного бархата, теперь измазанный в нескольких местах в чём-то явно нелицеприятном.
- Она хоть и одна из эльфов, но имеет право получить такую же помощь как остальные. Тем более, что я ручаюсь за непричастность её к всему этому безобразию. Так что, месье, я не сдвинусь с места, пока моей подопечной не окажут помощь по всей необходимости, которого требует вся эта ситуация, - пока леди-рыцарь говорила всё это со свойственной ей напыщенностью речи, она обдумывала возможные пути отхода, в случае, если стражники решат применить силу. В арсенале Лавинь только её кулаки и сноровка, а вот у стражников оружие, которое, кстати, можно отобрать. Женщина всем видом показывала непоколебимость своих слов.

+1

22

— Пустая трата страданий, — отчетливо и спокойно проговаривал великан каждое слово, звучал он глухо, почти как каменное колесо мельницы, неумолимо растирающее жернова в муку. Васгот в своей интонации "сокрушался" тому, что незнакомый ему господин с переломом бедра так быстро принялся истошно вопить. А может наоборот, Крокодил имел наглость  получать от процесса неописуемое удовольствие, вопреки прямому императорскому наказу не калечить Ее (не)верноподданых со столь циничным удовольствием за душой. Но разве можно увечить врагов народа без самой тени счастья на душе?
—... Как, уже? — С явным огорчением в голосе, васгот подошел к скоропостижно обмякшему человеку, явно упустив мимо незапятнанных страданием ножниц не только сознание перепуганной вусмерть жертвы, но и всякий интерес продолжать свою "забаву" с безразличным телом супостата. Просидев с минуту возле человека, и убедившись что тот от страха точно увяз сознанием в Тени, великан заправил ножницы за пояс, встал, и взялся учинять валявшимся вокруг эльфам прижизненные мытарства. Умело орудуя тканью полотенец и веревками хозяйственного назначения, коссит (дверь на кухню предварительно прикрыв) принялся сковывать руки и ноги эльфов художественными узлами, насвистывая себе в забрало незатейливую мелодию. По мере своего безусловно творческого процесса, Крокодил быстро увлекся занятием и вместо обыкновенного связывания остроухих иродов по рукам и ногам, принялся за фигурное плетение, заставляя пока еще обмякшие тушки принимать совсем немилосердные позы - веселился Барнабас как дитя малое, сопровождая особенно чудную "композицию" искренним гоготаньем под шлем.

Под конец изуверской процедуры, великан увесил себя повязанными эльфами как дорогими и большими колбасами, на руках перед собой торжественно неся главную "Иуду" сегодняшнего вечера - и ровно в таком, вызывающем больше вопросов чем ответов виде, васгот с неподдельной гордостью вышел из кухни и направился туда, откуда прибежал сюда на парусах вандализма и праведного гнева - то есть, к потравленной Крысе и Эжени. О дальнейших своих планах на эльфийских диссидентов, а так же о дальнейшей судьбе "круглоухого", васгот решил подумать в окружении собственных союзников, чем обременять собой и своим бунтарским багажом излишне впечатлительных дворцовых стражей.

+1

23

Дане

Кровотечение роженицы удается остановить, однако она бледна, полужива. Приходя в себя она зовет своего ребенка, но ей его конечно не приносят, а терпеливая повитуха лишь капает сонные капли ей в горло. Роженица догадывается о чем-то и плачет, умоляет, стенает. В конце концов, несчастная женщина вновь проваливается в беспамятство и, каким-то образом, спустя всего несколько минут затишья Дане понимает, что остался с ней наедине. Куда делась повитуха? Где Императрица и Тени? Нет, здесь их живых только он и роженица, а из мертвых только детский трупик в корзинке, накрытый наспех простыней.
Вероятно, в любой момент кто-то может войти, но время идет, утекают сквозь пальцы секунда за секундой, роженица едва дышит и вряд ли смогла бы противится, если б кто-то решил оборвать ее жизнь - даже если б хотела противиться.

Императрица

Зал более похож на сцену одной из кровавых трагедий Шекреля де Спирье. Столько тел, столько умирающих - кажется, никто и не способен в должной степени выражать возмущение распределением лекарственных средств, однако возмущение поднимается, каким-то совершенно немыслимым образом заставляя двигаться ослабевших дворян. Когда в зале появляется профессор со своим чемоданчиком и после начинается раздача драгоценного противоядия - начинается давка. Снова. Кто-то недовольно визжит, кто-то грязно ругается. Несколько рук тянутся к мадам Жаккар, но путь им ловко преграждают Императорские Тени.
Хрупкая рыжеволосая эльфийка, зеленая от отравления, получает свою порцию лекарства одной из первых, после чего ее тащат подальше с глаз недовольных дворян.
Кто-то плачет и падает к Селине под ноги - настолько близко, насколько позволяет бдительная охрана.
- О, Ваше Величество, прошу вас, спасите меня! Вы единственная надежда Орлея и благодетельница наша...

Эжени, Крокодил
Наверное, мадам Лавинь была крайне везучей личностью. Как иначе объяснить тот факт, что после разъяснений со стражником, которыми тот явно остался недоволен, изъявляя нечто вроде:
- Помощь должны оказывать прямо тут, в заблеваном коридоре? Так дело не пойдет, "Ночная стража"... Всех эльфов подлежит нести в левое крыло, таков приказ!
На помощь ее светлости на горизонте появился, обвешанный трупами, коссит. Надо сказать, сам вид  его отбил у Ги все желание внятно говорить, и это если отмести в сторону предположение, что стражник имел некое смутное представление о целях посещения дворца рогатым великаном, вооруженным подобным образом и баюкающим на руках своих дворцового повара.
- Аа... эээ... - произнес Ги, когда Крокодил оказался достаточно близко от их чудесной компании, - эльфов складируют в левом крыле, - сумел выдать он почти одобрительное...
Вероятно теперь исход беседы Эжени со стражником зависел от Крокодила.

0

24

Самым внезапным образом месье Дане оказался один. Этот факт едва ли смутил бы ученого, не окажись он один на один со слабо дышащей роженицей. Не то чтобы ее присутствие каким-либо образом нарушало покой месье Дане, однако, что делать с ней он не знал. Чем-то помочь? Но ведь девушке и без того была оказана вся возможная помощь. Оставить одну? Это шло вразрез со всякими нормами приличия и, чего уж там, медицинской этикой (как бы иронично это не звучало в контексте того, что последние годы месье Дане вполне успешно нарушал принцип «не навреди»).
Растерянно оглянувшись, мужчина хлопнул себя по карманам, посмотрел на роженицу, на таз с красной от крови водой, на корзинку с молчаливым младенцем и после мгновения сомнений направился к последнему.
Ребенок все еще был розов, но уже навеки нем. Его глаза так и не успели продраться, а маленькие пальчики разжаться. Затылок был мягок, а шея безвольно и легко сгибалась, так что месье Дане невольно вспомнил как повитуха показывала ему правильный способ держать младенца. Придерживая голову — сказала она. Забавно. Всего мгновение назад это маленькое, совершенно новое в этом мире создание появилось живым на свет и вот, из-за глупой нелепости тут же ушло.
Интересно, ему дадут заспиртовать его? Нет, обычно аристократы трепетно относятся к своим, даже толком не сформировавшимся, родственникам. Он до сих пор слышал как в бреду сна мать звала своего убитого младенца. А жаль. Это был бы неплохой экземпляр. Мужчина рассеянно дернул мальчика за шестой палец и поднялся, аккуратно накрывая дитя обратно. Ему категорически нечего было здесь делать.
Поэтому простояв еще с минуту, мужчина выскользнул в коридор, выловил торопливо несущуюся куда-то служанку (круглоухую, как и следовало ожидать от окончания подобного вечера) и со всей доступной ему убедительностью затараторил:
— Погодите, я отнесу кувшин, но кто-то должен остаться с роженицей. — Ученый неопределенно махнул рукой в сторону гостевой. — Боюсь я нужен в главной зале. Мадам Жаккар уже прибыла?

Отредактировано Louis Dane (2016-11-08 23:50:48)

+1

25

От густого запаха смерти императрице едва не становится дурно. Бальная зала похожа на поле брани: то тут, то там раздаются вскрики и стоны, у стен лежат на сорванных портьерах мертвецы с отметинами отравления на лице. Те, кто еще живы, тянут к ней руки. Кажется, с того момента, как она ушла отсюда, уводя несчастную Элис, все стало лишь хуже.  Сколько же дорогих сердцу людей она потеряла сегодня? - думает императрица и тут же отметает эти мысли. Нельзя,  нельзя думать о том, кто еще был здесь, нельзя думать о том, брали ли они что-то с подносов...
Внутри поднимается тяжелая, горькая волна ярости на Бриалу. Сколько еще людей она заберет с собой следом в кипящее пламя революции? Сколько людей, сколько эльфов, сколько невинных? Селина на миг сжимает губы, чувствуя болезненный укол в сердце: она знает, что когда Бриа попадется,  никакие годы нежности, ничего из того, что связывало их так долго, ничего из того, что оно пережили вместе не заставит ее приказать палачу опустить топор.
На миг замерев на пороге и возвращая себе самообладание, Ее Величество переступиает через порог зала, чувствуя себя так, словно идет к эшафоту. Стража моментально бросается защищать ее от просителя, бледного и близкого к самому краю, но Селина останавливает их рукой, а потом осторожно,  насколько позволяет платье, склоняется к несчастной жертве.
- Я позабочусь о вас, - мягко, успокаивающе сообщает Селина и почему-то в этот самый миг ей представляется, что сейчас жертва сорвет с пояса кинжал, чтобы вонзить его ей в живот и забрать императрицу с собой в Тень. Пальцы ее на миг скользят по рукаву, но тут же женщина вспоминает, что на это платье не нашит кармашек для оружия и она беззащитна перед любым возможным нападением.
- Поторопите лекарей, - приказывает она стражникам негромко и твердо, а потом снова поворачивает голову к жертве, за которой даже отдавая приказ следила краем глаза.
- Повторяйте за мной, - мягко просит она, сжимая пальцами чужую руку. Здесь здесь бы не помешало церковников, которые поддержали бы моральных дух... и отпели погибших.
- Создатель, врагам моим несть числа, тьмы их, против меня восставших...

Отредактировано Empress Celene I (2016-11-18 22:30:58)

+1

26

Крокодил был пожалуй слишком далеко, чтобы услышать хоть ноту требования в голосе недовольного Ги, что в целом даже спасло и без того хрупкий баланс мира и дружбы между ночной и дворцовой стражей - Крокодил мог за шкирку бросать своих людей со скалы или в огонь, но не позволял кому бы то ни было еще хоть один волос на головах своих приспешников тревожить. Физически ли, буквально или образно.  Чеканя тяжелый шаг, васгот стремительно приблизился к Лавинь, где в ответ на чужое уже одобрительное утверждение, показательно уронил взгляд (хоть не ношу) на лежащую Крысу.

— Эта, — коссит качнул головой в сторону прекрасных дам небрежно и резко, так что скрипнул шлем, — поплетется только с нами, так как имеет к страже прямое отношение. Но всех других эльфов я готов вам за так отдать. Еще тепленькие, кстати.
На последней фразе Крок опустил на пол повара и резво поснимал с себя гроздья революции. Двумя из них столь же ловко обвесив самого опешившего стражника, насколько позволяли габариты последнего. Подумав, что хорошо и тщательно нагруженный человек не склонен к выяснению отношений и обильным спорам о чести и морали, Крокодил не скупился одарять своими же трофеями совершенно чужого ему стражника, который вполне мог испортить возвращение Крысы в мир живых при помощи скандала с притопыванием ногой (именно так великану виделись любые требования дышащих ему в пупок орлесианцев).
— Повар тоже останется со мной. — тоном не терпящих возражений, заявил васгот, прибирая человека обратно к рукам. Вполне закономерно, великан боялся что во дворце у пострадавшего могут быть и другие сообщники с круглыми ушами, или что эльфы из числа не проявивших себя мятежников могут попробовать умертвить главного свидетеля-отравителя, — До передачи в руки шевалье или особого приказа от Двора.

О том, какую знаменательную роль Повар играет в этом празднике пищевого отравления, Крокодил тактично умолчал, считая что страже пока не стоит доверять, учитывая все собравшиеся обстоятельства. Но зато он надеялся на исключительную несдержанность и болтливость Ги, что тот быстро растреплет о смутьяне-великане (да в уши агентов Теней), который воспрепятствовал указу и чуть ли не в заложниках держит славного императорского повара без намека на совесть под рогами и забралом.

+1

27

Появления Крокодила Лавинь не ожидала, но была очень ему рада. Пожалуй как никогда раньше, она была рада видеть рогатого бандита огромных размеров.  Воспользовавшись лёгким замешательством стражников, Лавинь быстро прибрала Крысу к рукам, а точнее взгромоздила её себе на руки, бережно словно ребёнка. Сама шевалье не могла понять откуда в ней взялось это сочувствие к листоухой и какая-то нелепая забота. Возможно всему виной вся ситуация в главном зале, близость ангелов Смерти, что до сих пор, кажется, шелестели своими крыльями там и переговаривались за спиной Крысы, будто забрали не достаточно жизней сегодня. А возможно, как бы то ни было, Эжени осталась чиста сердцем и подобные чувства вдруг встрепенувшиеся в её душе - это нормальное явление для человека.
Оставалось только ждать, когда слова серокожего васгота возымеют нужный эффект над стражниками, и они спокойно могут покинуть, пропитанные неприятными запахами, стены дворца. Однако, тот улов, что Крок наловил где-то в задних комнатах, определённо должен был заинтересовать Ги и его друга, куда больше, чем одна еле дышащая эльфийка, которая кажется наконец начала приходить в себя, ушла ненормальная синева губ и багровость кожи. И тогда Лавинь взмолилась, что бы Крыса не открыла глаза и не увидела себя на руках леди-рыцаря. Если даже Лавинь кажется всё это странным, то как это всё воспримет Крыса.

+1

28

Стражник, нагруженный под завязку свежесорванными эльфами, не нашел что возразить. Брошенный напоследок на повара взгляд сообщил и косситу и его рослой спутнице о том, что очень скоро о вероломной краже императорского кашевара будет знать большая часть местных гвардейцев, от них, конечно, Тени, а после и сама Императрица.
Дане был извещен о том, что мадам Жаккар уже давно прибыла и оказывает всю возможную помощь. Как не странно, наибольшее внимание уделялось отравленным остроухим, а также сторонникам Селины, но в суматохе мало кто мог разобрать, что могло стать причиной такой избирательности.
Те из отравленных эльфов, что еще подавали признаки жизни, были спасены - их было четверо, в числе их была Крыса, но едва ли о ней узнали публичные массы. Что же касается остальных, их участь  в глазах толпы была заслуженно незавидной - Императрица, четко подводя черту под доверием кроликам, приказала запереть их в камеры. Той же участи подвергся и многострадальный повар, чью причастность к делу с беладонной решено было не делать достоянием широкой публики. На допросе повар быстро сообщил несколько имен, половина из которых принадлежала к почившим недавно от руки Крокодила остроухим, но вот вторая... виновники были найдены и вместе с теми из отравленных эльфов, что были найдены во дворце - отправились на эшафот. Очевидно, что Императрица пыталась спровоцировать публичной казнью виновницу всех этих трагедий, однако Бриала осталась безучастной к этой трагедии, вызвав недовольство части жителей гетто, по новому взглянувших на свою вдохновительницу.

0


Вы здесь » Dragon Age: A Story Being Told » ЗАВЕРШЕНО: СЮЖЕТНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Cherchez la femme. 9:42, Орлей